ьевна. Под именем старикашек она
разумела высших лиц, поставленных наблюдать за благочинием и
нравственностью. На Елпидифора Мартыныча Анна Юрьевна на этот раз не
рассердилась: она начинала уже верить, что он в самом деле передает ей все
это из расположения к князю и к Елене.
- Ну так вот что! - начала она после короткого молчания. - Вы скажите
этой старушонке Жиглинской, - она ужасно, должно быть, дрянная баба, - что
когда у дочери ее будет ребенок, то князь, конечно, его совершенно
обеспечит.
- Слушаю-с! - отвечал покорно Елпидифор Мартыныч.
- И потом посоветуйте вы ей, - продолжала Анна Юрьевна, - чтобы не
болтала она об этом по всем углам, и что это никоим образом не может сделать
чести ни для нее, ни для ее дочери!
- Слушаю-с! - повторил еще раз смиренным голосом Елпидифор Мартыныч и
стал раскланиваться с Анной Юрьевной.
- А вы отсюда через Останкино поедете? - спросила она его.
- Через Останкино, если вы прикажете, - доложил ей Елпидифор Мартыныч.
- Ну так вот: заезжайте, пожалуйста, к Григоровым!.. Скажите им, что в
воскресенье в Петровском парке гулянье и праздник в Немецком клубе; я заеду
к ним, чтобы ехать вместе туда сидеть вечер и ужинать.
- Слушаю-с! - сказал и на это с покорностью Елпидифор Мартыныч. - А вы
ничего не изволите сказать князю при свидании об этих тридцати тысячах на
младенца, о которых я вам докладывал?.. - прибавил он самым простодушным
голосом.
- Нет, ничего не изволю сказать и нахожу, что это глупо, гадко и жадно
со стороны этой старушонки! - отвечала с досадливой насмешкой Анна Юрьевна.
- Конечно, что-с!.. - согласился опять с покорностью Елпидифор Мартыныч
и отправился в Останкино.
Здесь он, подъехав к даче Григоровых, прямо наткнулся на самого князя,
который выходил из своего флигеля. Елпидифор Мартыныч счел на этот раз
нужным хоть несколько официально и сухо, но поклониться князю. Тот тоже
ответил ему поклоном.
- Анна Юрьевна поручила мне передать княгине, что в воскресенье она
заедет за вами ехать вместе в Немецкий клуб, - проговорил Елпидифор
Мартыныч.
- Хорошо, я передам жене, - сказал князь.
- Мне поэтому можно и не заезжать? - спросил Елпидифор Мартыныч.
- Совершенно можете! - разрешил ему князь.
Елпидифор Мартыныч на это опять только, как бы официально, поклонился и
направился в Москву; такой ответ князя снова его сильно оскорбил. "Я не
лакей же какой-нибудь: передал поручение и ступай назад!" - рассуждал он сам
с собою всю дорогу.
Князь между тем прошел в большой флигель. Княгиню он застал играющею на
рояле, а барона слушающим ее. Он передал им приглашение Анны Юрьевны ехать в
Немецкий клуб ужинать.
- Хорошо! - отвечала ему на это довольно сухо княгиня.
- Мы поедем таким образом, - продолжал князь, - ты с бароном в
кабриолете, а я с Еленой в фаэтоне!
- Хорошо, - сказала и на это совершенно равнодушно княгиня.
Князь после того пошел к Жиглинским. Насколько дома ему было нехорошо,
неловко, неприветливо, настолько у Елены отрадно и успокоительно. Бедная
девушка в настоящее время была вся любовь: она только тем день и начинала,
что ждала князя. Он приходил... Она сажала его около себя... клала ему
голову на плечо... по целым часам смотрела ему в лицо и держала в своих
руках его руку.
В воскресенье Анна Юрьевна приехала
разумела высших лиц, поставленных наблюдать за благочинием и
нравственностью. На Елпидифора Мартыныча Анна Юрьевна на этот раз не
рассердилась: она начинала уже верить, что он в самом деле передает ей все
это из расположения к князю и к Елене.
- Ну так вот что! - начала она после короткого молчания. - Вы скажите
этой старушонке Жиглинской, - она ужасно, должно быть, дрянная баба, - что
когда у дочери ее будет ребенок, то князь, конечно, его совершенно
обеспечит.
- Слушаю-с! - отвечал покорно Елпидифор Мартыныч.
- И потом посоветуйте вы ей, - продолжала Анна Юрьевна, - чтобы не
болтала она об этом по всем углам, и что это никоим образом не может сделать
чести ни для нее, ни для ее дочери!
- Слушаю-с! - повторил еще раз смиренным голосом Елпидифор Мартыныч и
стал раскланиваться с Анной Юрьевной.
- А вы отсюда через Останкино поедете? - спросила она его.
- Через Останкино, если вы прикажете, - доложил ей Елпидифор Мартыныч.
- Ну так вот: заезжайте, пожалуйста, к Григоровым!.. Скажите им, что в
воскресенье в Петровском парке гулянье и праздник в Немецком клубе; я заеду
к ним, чтобы ехать вместе туда сидеть вечер и ужинать.
- Слушаю-с! - сказал и на это с покорностью Елпидифор Мартыныч. - А вы
ничего не изволите сказать князю при свидании об этих тридцати тысячах на
младенца, о которых я вам докладывал?.. - прибавил он самым простодушным
голосом.
- Нет, ничего не изволю сказать и нахожу, что это глупо, гадко и жадно
со стороны этой старушонки! - отвечала с досадливой насмешкой Анна Юрьевна.
- Конечно, что-с!.. - согласился опять с покорностью Елпидифор Мартыныч
и отправился в Останкино.
Здесь он, подъехав к даче Григоровых, прямо наткнулся на самого князя,
который выходил из своего флигеля. Елпидифор Мартыныч счел на этот раз
нужным хоть несколько официально и сухо, но поклониться князю. Тот тоже
ответил ему поклоном.
- Анна Юрьевна поручила мне передать княгине, что в воскресенье она
заедет за вами ехать вместе в Немецкий клуб, - проговорил Елпидифор
Мартыныч.
- Хорошо, я передам жене, - сказал князь.
- Мне поэтому можно и не заезжать? - спросил Елпидифор Мартыныч.
- Совершенно можете! - разрешил ему князь.
Елпидифор Мартыныч на это опять только, как бы официально, поклонился и
направился в Москву; такой ответ князя снова его сильно оскорбил. "Я не
лакей же какой-нибудь: передал поручение и ступай назад!" - рассуждал он сам
с собою всю дорогу.
Князь между тем прошел в большой флигель. Княгиню он застал играющею на
рояле, а барона слушающим ее. Он передал им приглашение Анны Юрьевны ехать в
Немецкий клуб ужинать.
- Хорошо! - отвечала ему на это довольно сухо княгиня.
- Мы поедем таким образом, - продолжал князь, - ты с бароном в
кабриолете, а я с Еленой в фаэтоне!
- Хорошо, - сказала и на это совершенно равнодушно княгиня.
Князь после того пошел к Жиглинским. Насколько дома ему было нехорошо,
неловко, неприветливо, настолько у Елены отрадно и успокоительно. Бедная
девушка в настоящее время была вся любовь: она только тем день и начинала,
что ждала князя. Он приходил... Она сажала его около себя... клала ему
голову на плечо... по целым часам смотрела ему в лицо и держала в своих
руках его руку.
В воскресенье Анна Юрьевна приехала