.
Тот на это не осмелился даже поклониться Анне Юрьевне, а молча
повернулся и тихо вышел из кабинета. Анна Юрьевна после того тотчас же
велела заложить карету и поехала к Григоровым. Первые ее намерения были
самые добрые - дать совет князю, чтобы он как можно скорее послал этим
беднякам денег; а то он, по своему ротозейству, очень может быть, что и не
делает этого... (Анна Юрьевна считала князя за очень умного человека, но в
то же время и за величайшего разиню). Девочка, по своей застенчивости и
стыдливости, тоже, вероятно, ничего не просит у него, и старуха, в самом
деле, затеет процесс с ним и сделает огласку на всю Москву. Но когда Анна
Юрьевна приехала к Григоровым, то князя не застала дома, а княгиня
пригласила ее в гостиную и что-то долго к ней не выходила: между княгиней и
мужем только что перед тем произошла очень не яркая по своему внешнему
проявлению, но весьма глубокая по внутреннему содержанию горя сцена. День
этот был день рождения княгини, и она с детства еще привыкла этот день
весело встречать и весело проводить, а потому поутру вошла в кабинет мужа с
улыбающимся лицом и, поцеловав его, спросила, будет ли он сегодня обедать
дома. Князь более месяца никогда почти не бывал дома и говорил жене, что он
вступил в какое-то торговое предприятие с компанией, все утро сидит в их
конторе, потом, с компанией же, отправляется обедать в Троицкий, а вечер
опять в конторе. Княгиня делала вид, что верит ему.
- Что же, ты обедаешь или нет дома? - повторила она свой вопрос, видя,
что князь не отвечает ей и сидит насупившись.
- Нет, не могу и сегодня, - отвечал он, не поднимая головы.
- Ну, как хочешь! - отвечала княгиня и затем, повернувшись, ушла в
гостиную, где и принялась потихоньку плакать.
Князь все это видел, слышал и понимал. Сначала он кусал себе только
губы, а потом, как бы не вытерпев долее, очень проворно оделся и ушел совсем
из дому.
Когда княгине доложили о приезде Анны Юрьевны, она велела принять ее,
но сама сейчас же убежала в свою комнату, чтобы изгладить с лица всякий след
слез. Она не хотела еще никому из посторонних показывать своей душевной
печали.
Покуда княгиня приводила себя в порядок, Анна Юрьевна ходила взад и
вперед по комнате, и мысли ее приняли несколько иное течение: прежде видя
князя вместе с княгиней и принимая в основание, что последняя была tres
apathique, Анна Юрьевна считала нужным и неизбежным, чтобы он имел
какую-нибудь альянс на стороне; но теперь, узнав, что он уже имеет таковую,
она стала желать, чтобы и княгиня полюбила кого-нибудь постороннего, потому
что женщину, которая верна своему мужу, потому что он ей верен, Анна Юрьевна
еще несколько понимала; но чтобы женщина оставалась безупречна, когда муж ей
изменил, - этого даже она вообразить себе не могла и такое явление считала
почти унижением женского достоинства; потому, когда княгиня, наконец, вышла
к ней, она очень дружественно встретила ее.
- Bonjour, ma chere, - сказала она, крепко пожимая ей руку. - Супруга
твоего, по обыкновению, нет дома, - прибавила она, усевшись с хозяйкою на
диван.
- Дома нет, - отвечала княгиня, стараясь насильно улыбнуться.
- Что же ты одна сидишь?.. Тебе надобно иметь un bon ami*, который бы
развлекал тебя.
______________
* доброго друга (франц.).
- Непременно надобно!
Тот на это не осмелился даже поклониться Анне Юрьевне, а молча
повернулся и тихо вышел из кабинета. Анна Юрьевна после того тотчас же
велела заложить карету и поехала к Григоровым. Первые ее намерения были
самые добрые - дать совет князю, чтобы он как можно скорее послал этим
беднякам денег; а то он, по своему ротозейству, очень может быть, что и не
делает этого... (Анна Юрьевна считала князя за очень умного человека, но в
то же время и за величайшего разиню). Девочка, по своей застенчивости и
стыдливости, тоже, вероятно, ничего не просит у него, и старуха, в самом
деле, затеет процесс с ним и сделает огласку на всю Москву. Но когда Анна
Юрьевна приехала к Григоровым, то князя не застала дома, а княгиня
пригласила ее в гостиную и что-то долго к ней не выходила: между княгиней и
мужем только что перед тем произошла очень не яркая по своему внешнему
проявлению, но весьма глубокая по внутреннему содержанию горя сцена. День
этот был день рождения княгини, и она с детства еще привыкла этот день
весело встречать и весело проводить, а потому поутру вошла в кабинет мужа с
улыбающимся лицом и, поцеловав его, спросила, будет ли он сегодня обедать
дома. Князь более месяца никогда почти не бывал дома и говорил жене, что он
вступил в какое-то торговое предприятие с компанией, все утро сидит в их
конторе, потом, с компанией же, отправляется обедать в Троицкий, а вечер
опять в конторе. Княгиня делала вид, что верит ему.
- Что же, ты обедаешь или нет дома? - повторила она свой вопрос, видя,
что князь не отвечает ей и сидит насупившись.
- Нет, не могу и сегодня, - отвечал он, не поднимая головы.
- Ну, как хочешь! - отвечала княгиня и затем, повернувшись, ушла в
гостиную, где и принялась потихоньку плакать.
Князь все это видел, слышал и понимал. Сначала он кусал себе только
губы, а потом, как бы не вытерпев долее, очень проворно оделся и ушел совсем
из дому.
Когда княгине доложили о приезде Анны Юрьевны, она велела принять ее,
но сама сейчас же убежала в свою комнату, чтобы изгладить с лица всякий след
слез. Она не хотела еще никому из посторонних показывать своей душевной
печали.
Покуда княгиня приводила себя в порядок, Анна Юрьевна ходила взад и
вперед по комнате, и мысли ее приняли несколько иное течение: прежде видя
князя вместе с княгиней и принимая в основание, что последняя была tres
apathique, Анна Юрьевна считала нужным и неизбежным, чтобы он имел
какую-нибудь альянс на стороне; но теперь, узнав, что он уже имеет таковую,
она стала желать, чтобы и княгиня полюбила кого-нибудь постороннего, потому
что женщину, которая верна своему мужу, потому что он ей верен, Анна Юрьевна
еще несколько понимала; но чтобы женщина оставалась безупречна, когда муж ей
изменил, - этого даже она вообразить себе не могла и такое явление считала
почти унижением женского достоинства; потому, когда княгиня, наконец, вышла
к ней, она очень дружественно встретила ее.
- Bonjour, ma chere, - сказала она, крепко пожимая ей руку. - Супруга
твоего, по обыкновению, нет дома, - прибавила она, усевшись с хозяйкою на
диван.
- Дома нет, - отвечала княгиня, стараясь насильно улыбнуться.
- Что же ты одна сидишь?.. Тебе надобно иметь un bon ami*, который бы
развлекал тебя.
______________
* доброго друга (франц.).
- Непременно надобно!