скрывала те адские мученья, которые переживала внутри себя!
О браке Николя с Еленой у Григоровых узнали очень не скоро;
единственный человек, который мог бы принести эту новость, Елпидифор
Мартыныч, не был у них недели уже две, потому что прихворнул разлитием
желчи. Болезнь эта с ним приключилась от беспрестанно переживаемого страха,
чтобы как-нибудь не узнали о припрятанных им себе в карман деньгах Елизаветы
Петровны: Елпидифор Мартыныч во всю свою многолетнюю и не лишенную
разнообразных случаев жизнь в первый еще раз так прямо и начисто цапнул
чужие деньги. Но последнее время общество Григоровых увеличилось появлением
барона Мингера, прибывшего, наконец, в Москву и, по слухам, даже получающего
в оной какое-то важное служебное назначение. Когда барон приехал в первый
раз к князю, тот принял его довольно сухо; но барон, однако, отнесся к нему
так симпатично, с таким дружеским участием, с такими добрыми и ласкающими
манерами, что князь невольно смягчился, и когда барон уехал, он переговорил
по этому поводу с женою.
- Какой нынче барон сделался нежный! - сказал он ей немножко в шутку.
- Ужасно! Его узнать нельзя! - подхватила княгиня с каким-то даже
увлечением.
Жизнь с Анной Юрьевной и ухаживанье за нею, больною, действительно, еще
больше выдрессировали барона и сделали его до утонченности терпеливым и
искательным человеком. К Григоровым он начал ездить каждый вечер, и вечера
эти обыкновенно проводились таким образом: часу в седьмом княгиня посылала к
мужу спросить, что можно ли к нему прийти сидеть в кабинет. Князь, хоть и с
невеселым видом, но отвечал, что можно. Княгиня приходила с работой, а г-жа
Петицкая с книгой, в ожидании, что ее заставят читать. Князь при этом был
постоянно с мрачным выражением в лице и с какими-то беспокойно переходящими
с предмета на предмет глазами. Дамы усаживались поближе к лампе; вскоре за
тем приезжал барон, подавали чай, и начинался о том, о сем негромкий
разговор, в котором князь редко принимал какое-нибудь участие.
В один из вечеров барон приехал с несколько более обыкновенно
оживленным лицом.
- Какую я сейчас новость слышал, обедая в английском клубе!.. - начал
он, усевшись на кресло.
- Какую же такую новость? - спросила его княгиня, вовсе не ожидая,
чтобы это была какая-нибудь серьезная новость.
Барон медлил некоторое время ответом, как бы опасаясь несколько
рассказывать то, что он слышал.
- Да говорят... - начал он, - что этот Николай, кажется, Гаврилыч
Оглоблин, сей весьма глупый господин, женился на госпоже Жиглинской.
- Не может быть! - воскликнули обе дамы в один голос.
Князь, с своей стороны, перевел на барона свой беспокойный взгляд.
- Говорят-с! - отвечал барон, пожимая плечами. - В клубе один старичок,
весьма почтенной наружности, во всеуслышание и с достоверностью рассказывал,
что он сам был на обеде у отца Оглоблина, который тот давал для молодых и
при этом он пояснил даже, что сначала отец был очень сердит на сына за этот
брак, но что потом простил его...
- Странно что-то это! - произнесла Петицкая, вспыхнувшая даже вся в
лице и, видимо, страшно опешенная этим известием.
- То, что Оглоблин женился на госпоже Жиглинской - это не удивительно:
мужчины увлекаются в этом случае часто, - продолжал рассуждать барон, - но
каким образом госпожа Жиглинская, дев
О браке Николя с Еленой у Григоровых узнали очень не скоро;
единственный человек, который мог бы принести эту новость, Елпидифор
Мартыныч, не был у них недели уже две, потому что прихворнул разлитием
желчи. Болезнь эта с ним приключилась от беспрестанно переживаемого страха,
чтобы как-нибудь не узнали о припрятанных им себе в карман деньгах Елизаветы
Петровны: Елпидифор Мартыныч во всю свою многолетнюю и не лишенную
разнообразных случаев жизнь в первый еще раз так прямо и начисто цапнул
чужие деньги. Но последнее время общество Григоровых увеличилось появлением
барона Мингера, прибывшего, наконец, в Москву и, по слухам, даже получающего
в оной какое-то важное служебное назначение. Когда барон приехал в первый
раз к князю, тот принял его довольно сухо; но барон, однако, отнесся к нему
так симпатично, с таким дружеским участием, с такими добрыми и ласкающими
манерами, что князь невольно смягчился, и когда барон уехал, он переговорил
по этому поводу с женою.
- Какой нынче барон сделался нежный! - сказал он ей немножко в шутку.
- Ужасно! Его узнать нельзя! - подхватила княгиня с каким-то даже
увлечением.
Жизнь с Анной Юрьевной и ухаживанье за нею, больною, действительно, еще
больше выдрессировали барона и сделали его до утонченности терпеливым и
искательным человеком. К Григоровым он начал ездить каждый вечер, и вечера
эти обыкновенно проводились таким образом: часу в седьмом княгиня посылала к
мужу спросить, что можно ли к нему прийти сидеть в кабинет. Князь, хоть и с
невеселым видом, но отвечал, что можно. Княгиня приходила с работой, а г-жа
Петицкая с книгой, в ожидании, что ее заставят читать. Князь при этом был
постоянно с мрачным выражением в лице и с какими-то беспокойно переходящими
с предмета на предмет глазами. Дамы усаживались поближе к лампе; вскоре за
тем приезжал барон, подавали чай, и начинался о том, о сем негромкий
разговор, в котором князь редко принимал какое-нибудь участие.
В один из вечеров барон приехал с несколько более обыкновенно
оживленным лицом.
- Какую я сейчас новость слышал, обедая в английском клубе!.. - начал
он, усевшись на кресло.
- Какую же такую новость? - спросила его княгиня, вовсе не ожидая,
чтобы это была какая-нибудь серьезная новость.
Барон медлил некоторое время ответом, как бы опасаясь несколько
рассказывать то, что он слышал.
- Да говорят... - начал он, - что этот Николай, кажется, Гаврилыч
Оглоблин, сей весьма глупый господин, женился на госпоже Жиглинской.
- Не может быть! - воскликнули обе дамы в один голос.
Князь, с своей стороны, перевел на барона свой беспокойный взгляд.
- Говорят-с! - отвечал барон, пожимая плечами. - В клубе один старичок,
весьма почтенной наружности, во всеуслышание и с достоверностью рассказывал,
что он сам был на обеде у отца Оглоблина, который тот давал для молодых и
при этом он пояснил даже, что сначала отец был очень сердит на сына за этот
брак, но что потом простил его...
- Странно что-то это! - произнесла Петицкая, вспыхнувшая даже вся в
лице и, видимо, страшно опешенная этим известием.
- То, что Оглоблин женился на госпоже Жиглинской - это не удивительно:
мужчины увлекаются в этом случае часто, - продолжал рассуждать барон, - но
каким образом госпожа Жиглинская, дев