л никогда топить,
потому что ему не платят денег. Ночью в комнате сделалось еще холоднее, так
что Коля на другой день поутру проснулся весь простуженный, с кашлем и в
жару. У Елены не было даже на что послать за каким-нибудь лекарством для
него, не было чаю, чтобы напоить его. Мальчик метался и плакал. Этого Елена
уже больше не выдержала: думала было она первоначально достать где-нибудь
жаровню с угольями, поставить ее в свою комнату и задохнуться вместе с
ребенком, - но за что же она и по какому праву прекратит его молодую жизнь?
- И Елена с ужасом поспешила выкинуть из головы это страшное решение. Думала
потом написать к князю и попросить у него денег для ребенка, - князь,
конечно, пришлет ей, - но это прямо значило унизиться перед ним и, что еще
хуже того, унизиться перед его супругой, от которой он, вероятно, не скроет
этого, и та, по своей пошлой доброте, разумеется, будет еще советовать ему
помочь несчастной, - а Елена скорее готова была умереть, чем вынести
подобное самоуничижение. "Э, - подумала она, - что будет, то будет! Лучше
продать себя, чем просить милостыню!" Приняв какое-то новое решение, Елена
подошла к своему столику и вынула из него лист почтовой бумаги. Лицо ее при
этом не было ни печально, ни особенно встревожено, а только, как случалось
это во всех трудных случаях ее жизни, дышало решительностью и смелостью.
Елена села и начала писать довольно твердым почерком:
"Николай Гаврилыч! Вы некогда делали мне предложение и желали на мне
жениться. В настоящее время я нуждой доведена до последней степени нищеты;
если вы хотите, то можете на мне жениться, но решайтесь сейчас же и сейчас
же приезжайте ко мне и не дайте умереть с голоду моему ребенку!" Надписав на
конверте письма: "Николаю Гаврилычу Оглоблину", Елена отправила его с нянею,
приказав ей непременно дожидаться ответа. На успех этого письма Елена,
кажется, не совсем надеялась, потому что лицо ее после решительного и
смелого выражения приняло какое-то отчаянное: она заметно прислушивалась к
малейшему шуму в коридоре; наконец, раздались довольно сильные шаги, двери к
ней в нумер распахнулись, и влетел торжествующий и блистающий радостью
Николя.
- Ах, я очень рад!.. Благодарю вас... я ужасно рад!.. - говорил он,
целуя руку Елены. - Как же вам не совестно давно мне не прислать, что вы
нуждаетесь! - говорил он.
Хлопоча, чтоб Елену выгнали, Николя вовсе не ожидал, что она впадет
чрез то в бедность. И воображал, что Елена превесело будет поживать с
Жуквичем.
- А где Жуквич-то? - присовокупил он.
- Он давно уехал, - отвечала Елена.
Николя при этом выпучил глаза.
- Так, стало быть, это неправда, что говорили тогда про вас? - сказал
Николя.
- Конечно, неправда! - воскликнула Елена.
- Ну, и отлично это!.. Отлично!.. - говорил Николя, потирая с
удовольствием руки.
- Но ваш отец не позволит вам жениться на мне! - возразила Елена.
- А пожалуй, не позволяй; очень мне нужно! - говорил совершенно смелым
тоном Николя.
- Но чем мы в таком случае будем жить с вами? - спросила Елена.
Николя при этом рассмеялся ей в лицо.
- Как чем жить? У меня своих двадцать тысяч годового дохода, а я еще
скопил из них, - очень мне нужно отцовское состояние.
- Но правда ли это, monsieur Николя? - произнесла Елена недоверчивым
голосом.
На лице Николя при эт
потому что ему не платят денег. Ночью в комнате сделалось еще холоднее, так
что Коля на другой день поутру проснулся весь простуженный, с кашлем и в
жару. У Елены не было даже на что послать за каким-нибудь лекарством для
него, не было чаю, чтобы напоить его. Мальчик метался и плакал. Этого Елена
уже больше не выдержала: думала было она первоначально достать где-нибудь
жаровню с угольями, поставить ее в свою комнату и задохнуться вместе с
ребенком, - но за что же она и по какому праву прекратит его молодую жизнь?
- И Елена с ужасом поспешила выкинуть из головы это страшное решение. Думала
потом написать к князю и попросить у него денег для ребенка, - князь,
конечно, пришлет ей, - но это прямо значило унизиться перед ним и, что еще
хуже того, унизиться перед его супругой, от которой он, вероятно, не скроет
этого, и та, по своей пошлой доброте, разумеется, будет еще советовать ему
помочь несчастной, - а Елена скорее готова была умереть, чем вынести
подобное самоуничижение. "Э, - подумала она, - что будет, то будет! Лучше
продать себя, чем просить милостыню!" Приняв какое-то новое решение, Елена
подошла к своему столику и вынула из него лист почтовой бумаги. Лицо ее при
этом не было ни печально, ни особенно встревожено, а только, как случалось
это во всех трудных случаях ее жизни, дышало решительностью и смелостью.
Елена села и начала писать довольно твердым почерком:
"Николай Гаврилыч! Вы некогда делали мне предложение и желали на мне
жениться. В настоящее время я нуждой доведена до последней степени нищеты;
если вы хотите, то можете на мне жениться, но решайтесь сейчас же и сейчас
же приезжайте ко мне и не дайте умереть с голоду моему ребенку!" Надписав на
конверте письма: "Николаю Гаврилычу Оглоблину", Елена отправила его с нянею,
приказав ей непременно дожидаться ответа. На успех этого письма Елена,
кажется, не совсем надеялась, потому что лицо ее после решительного и
смелого выражения приняло какое-то отчаянное: она заметно прислушивалась к
малейшему шуму в коридоре; наконец, раздались довольно сильные шаги, двери к
ней в нумер распахнулись, и влетел торжествующий и блистающий радостью
Николя.
- Ах, я очень рад!.. Благодарю вас... я ужасно рад!.. - говорил он,
целуя руку Елены. - Как же вам не совестно давно мне не прислать, что вы
нуждаетесь! - говорил он.
Хлопоча, чтоб Елену выгнали, Николя вовсе не ожидал, что она впадет
чрез то в бедность. И воображал, что Елена превесело будет поживать с
Жуквичем.
- А где Жуквич-то? - присовокупил он.
- Он давно уехал, - отвечала Елена.
Николя при этом выпучил глаза.
- Так, стало быть, это неправда, что говорили тогда про вас? - сказал
Николя.
- Конечно, неправда! - воскликнула Елена.
- Ну, и отлично это!.. Отлично!.. - говорил Николя, потирая с
удовольствием руки.
- Но ваш отец не позволит вам жениться на мне! - возразила Елена.
- А пожалуй, не позволяй; очень мне нужно! - говорил совершенно смелым
тоном Николя.
- Но чем мы в таком случае будем жить с вами? - спросила Елена.
Николя при этом рассмеялся ей в лицо.
- Как чем жить? У меня своих двадцать тысяч годового дохода, а я еще
скопил из них, - очень мне нужно отцовское состояние.
- Но правда ли это, monsieur Николя? - произнесла Елена недоверчивым
голосом.
На лице Николя при эт