т положить.
- Но часто ли я должна ходить давать уроки? - спросила Елена.
- Каждый день-с, каждый день, как и прочие наставницы! - отвечала
старушонка.
- Но я живу очень далеко, а потому не позволите ли вы мне через день
приходить?.. Все равно, я двойное число часов буду заниматься.
Старушонка на это сердито замотала головой.
- Нет-с!.. Нет! - начала она каким-то злобно-насмешливым голосом. - Мне
устава моего заведения не менять для вас, не менять-с!
- Хорошо, я буду, в таком случае, каждый день ходить! - сказала Елена,
желавшая лучше что-нибудь зарабатывать, чем ничего.
Очутившись снова на улице, Елена не в состояния была более идти пешком,
а взяла извозчика, который вез ее до дому никак не меньше часа: оказалось,
что она живет от пансиона, по крайней мере, верстах в пяти. Приехав домой,
Елена почти упала от изнеможения на свою постель, и в ее воображении
невольно начала проходить вся ее жизнь и все люди, с которыми ей удавалось
сталкиваться: и этот что-то желающий представить из себя князь, и все
отвергающий Миклаков, и эти дураки Оглоблины, и, наконец, этот колоссальный
негодяй Жуквич, и новые еще сюжеты: милый скотина-полковник и злючка -
содержательница пансиона. О, как они все казались ей ничтожны и противны,
так что она не знала даже, кому из них отдать хоть маленькое предпочтение; и
если Миклаков все-таки являлся ей лучше других, то потому только, что был
умнее всех прочих. В этой, какой-то полусознательной переборке всех своих
знакомых Елена провела почти всю ночь, и на другой день поутру она
отправилась в пансион на урок; там ей пришлось учить в довольно холодной
зале испитых, мозглявых и страшно, должно быть, бестолковых девочек, которые
в продолжение целого часа хлопали при ней своими костлявыми ручонками по
расстроенным фортепьянам. Елена, по самой природе своей, была не большая
музыкантша и даже не особенно любила музыку, но в настоящий урок она просто
показалась ей пыткой; как бы то ни было, однако, Елена пересилила себя,
просидела свой урок больше даже, чем следует, пришла с него домой пешком и
на другой день поутру отправилась пешком в пансион, терпеливо высидела там и
снова возвратилась домой пешком. В такого рода занятиях прошла вся неделя.
Единственным развлечением для Елены было проводить время с своим Колей:
каждый вечер она обыкновенно усаживалась с ним на диване перед маленьким
столиком и раскрывала какую-нибудь книжку. Главным образом Коля доставлял ей
величайшее наслаждение тем, что уже знал букву о. "Ну, Коля, покажи, где о!"
- говорила она ему, и ребенок без ошибки показывал. Из этого Елена
заключила, что со временем он будет очень умен.
При всей незавидности такого положения, Елена далеко не оставляла своих
политических и социальных мечтаний и твердо была уверена, что она переживает
переходное только время и что рано или поздно, но выйдет на приличное ей
поприще. Впереди угрожающей бедности Елена тоже не очень опасалась и
ободряла себя в этом случае тем, что она живет не в совершенно же диком
государстве, живет, наконец, в столице, в центре образования, а между тем
она многое знает и на разных поприщах может трудиться. Одно, что смущало
Елену, - это возможность болезни, которая действительно невдолге и посетила
ее. После двухнедельной ходьбы в пансион за такую даль Елена почти с ужасом
увидала, что
- Но часто ли я должна ходить давать уроки? - спросила Елена.
- Каждый день-с, каждый день, как и прочие наставницы! - отвечала
старушонка.
- Но я живу очень далеко, а потому не позволите ли вы мне через день
приходить?.. Все равно, я двойное число часов буду заниматься.
Старушонка на это сердито замотала головой.
- Нет-с!.. Нет! - начала она каким-то злобно-насмешливым голосом. - Мне
устава моего заведения не менять для вас, не менять-с!
- Хорошо, я буду, в таком случае, каждый день ходить! - сказала Елена,
желавшая лучше что-нибудь зарабатывать, чем ничего.
Очутившись снова на улице, Елена не в состояния была более идти пешком,
а взяла извозчика, который вез ее до дому никак не меньше часа: оказалось,
что она живет от пансиона, по крайней мере, верстах в пяти. Приехав домой,
Елена почти упала от изнеможения на свою постель, и в ее воображении
невольно начала проходить вся ее жизнь и все люди, с которыми ей удавалось
сталкиваться: и этот что-то желающий представить из себя князь, и все
отвергающий Миклаков, и эти дураки Оглоблины, и, наконец, этот колоссальный
негодяй Жуквич, и новые еще сюжеты: милый скотина-полковник и злючка -
содержательница пансиона. О, как они все казались ей ничтожны и противны,
так что она не знала даже, кому из них отдать хоть маленькое предпочтение; и
если Миклаков все-таки являлся ей лучше других, то потому только, что был
умнее всех прочих. В этой, какой-то полусознательной переборке всех своих
знакомых Елена провела почти всю ночь, и на другой день поутру она
отправилась в пансион на урок; там ей пришлось учить в довольно холодной
зале испитых, мозглявых и страшно, должно быть, бестолковых девочек, которые
в продолжение целого часа хлопали при ней своими костлявыми ручонками по
расстроенным фортепьянам. Елена, по самой природе своей, была не большая
музыкантша и даже не особенно любила музыку, но в настоящий урок она просто
показалась ей пыткой; как бы то ни было, однако, Елена пересилила себя,
просидела свой урок больше даже, чем следует, пришла с него домой пешком и
на другой день поутру отправилась пешком в пансион, терпеливо высидела там и
снова возвратилась домой пешком. В такого рода занятиях прошла вся неделя.
Единственным развлечением для Елены было проводить время с своим Колей:
каждый вечер она обыкновенно усаживалась с ним на диване перед маленьким
столиком и раскрывала какую-нибудь книжку. Главным образом Коля доставлял ей
величайшее наслаждение тем, что уже знал букву о. "Ну, Коля, покажи, где о!"
- говорила она ему, и ребенок без ошибки показывал. Из этого Елена
заключила, что со временем он будет очень умен.
При всей незавидности такого положения, Елена далеко не оставляла своих
политических и социальных мечтаний и твердо была уверена, что она переживает
переходное только время и что рано или поздно, но выйдет на приличное ей
поприще. Впереди угрожающей бедности Елена тоже не очень опасалась и
ободряла себя в этом случае тем, что она живет не в совершенно же диком
государстве, живет, наконец, в столице, в центре образования, а между тем
она многое знает и на разных поприщах может трудиться. Одно, что смущало
Елену, - это возможность болезни, которая действительно невдолге и посетила
ее. После двухнедельной ходьбы в пансион за такую даль Елена почти с ужасом
увидала, что