ойти, так как он со
всех сторон показался ей запертым, и только со двора раздавался страшный лай
цепной, должно быть, собаки. Елена хотела было уже уйти от этого дома, как
вдруг растворилась одна из тяжелых калиток его, и появился дворник.
Оказалось, что калитка была не заперта, только у Елены недоставало силы
отворить ее.
Елена сказала ему, зачем она пришла, и спросила, дома ли господа купцы.
- Хозяйка-то дома, а самого-то нет, - в городе, - отвечал дворник.
Елена попросила его провести ее к хозяйке.
Дворник повел ее сначала двором, где действительно привязанная на цепи
собака не то что лаяла на них, а от злости уж храпела и шипела; затем
дворник повел Елену задним ходом, через какой-то чулан, через какую-то кухню
и прачечную даже и, наконец, ввел ее в высокую и небольшую комнату, но с
огромною божницей в одном углу и с каким-то глупо и ярко расписанным
потолком. Запах жареной рыбы и луку царил всюду, и все это вместе показалось
Елене, по меньшей мере, очень неприятным. Вскоре к ней вышла лет сорока
женщина, набеленная, с черными зубами и с головой, повязанной платочком.
- Покорнейше прошу садиться! - проговорила она, показывая на один конец
худого кожаного дивана и сама садясь на другой конец его.
Елена села. Ее разделял с хозяйкой один навощенный столик.
- Вы гувернантка-с? - спросила ее та.
- Гувернантка! - отвечала Елена.
- А рекомендацию вы имеете? - продолжала хозяйка.
- Какую рекомендацию? - спросила ее в свою очередь Елена.
- А где-с вы прежде жили, оттедова: вон у нас и приказчиков николи не
берут, ежели старый хозяин за него не ручается.
- Но у меня нет никакого старого хозяина, потому что я в первый раз еще
желаю жить в гувернантках, - возразила ей Елена.
- Вот видите-с, вы, значит, к этому делу-то еще и непривычны, а мы так
желаем, чтобы дочь наша танцевать выучилась и чтобы писала тоже поисправней,
а то отец вон все ругается: "Что, говорит, ты пишешь как скверно!".
- Всему этому я могу учить; вот диплом мой на звание гувернантки! -
проговорила Елена и подала было купчихе свой университетский аттестат.
- В этих бумагах мы что понимаем? - Люди темные; а нам бы рекомендацию
лучше чью-нибудь! - повторяла все свое хозяйка.
- Рекомендации я ничьей не могу вам представить, потому что нигде еще
не жила, - проговорила Елена.
- А нам без этого как решиться-то?.. И характер тоже - кто знает, какой
он у вас?.. Вон другие гувернантки линейкой, говорят, колотят учениц своих
по чем ни попало, - пожалуй, и уродом навек сделать недолго, а у меня дочь
единственная, в кои веки богом данная!
- Я вашей дочери колотить не стану, за это я вам ручаюсь, потому что у
меня у самой есть сын - ребенок, которого я попрошу взять с собой.
- Вы замужняя поэтому? - спросила купчиха.
- Нет, я не замужняя! - отвечала Елена, желая в этом случае говорить
правду.
- Вдова, значит?
- Нет, не вдова... я девушка.
Купчиха даже поотодвинулась от нее при этом.
- Вот это тоже для нас нескладно будет! - произнесла она, то потупляя,
то поднимая свои глаза и вместе осклабляясь во весь свой широкий рот.
- Что делать!.. Это было увлечение с моей стороны, и я не скрываю того.
- Да-с!.. Конечно!.. - отвечала купчиха, не переставая двигать глазами.
- Но нам-то уж очень неподходящее дело это будет! - повторила она еще раз.
Елена, вид
всех сторон показался ей запертым, и только со двора раздавался страшный лай
цепной, должно быть, собаки. Елена хотела было уже уйти от этого дома, как
вдруг растворилась одна из тяжелых калиток его, и появился дворник.
Оказалось, что калитка была не заперта, только у Елены недоставало силы
отворить ее.
Елена сказала ему, зачем она пришла, и спросила, дома ли господа купцы.
- Хозяйка-то дома, а самого-то нет, - в городе, - отвечал дворник.
Елена попросила его провести ее к хозяйке.
Дворник повел ее сначала двором, где действительно привязанная на цепи
собака не то что лаяла на них, а от злости уж храпела и шипела; затем
дворник повел Елену задним ходом, через какой-то чулан, через какую-то кухню
и прачечную даже и, наконец, ввел ее в высокую и небольшую комнату, но с
огромною божницей в одном углу и с каким-то глупо и ярко расписанным
потолком. Запах жареной рыбы и луку царил всюду, и все это вместе показалось
Елене, по меньшей мере, очень неприятным. Вскоре к ней вышла лет сорока
женщина, набеленная, с черными зубами и с головой, повязанной платочком.
- Покорнейше прошу садиться! - проговорила она, показывая на один конец
худого кожаного дивана и сама садясь на другой конец его.
Елена села. Ее разделял с хозяйкой один навощенный столик.
- Вы гувернантка-с? - спросила ее та.
- Гувернантка! - отвечала Елена.
- А рекомендацию вы имеете? - продолжала хозяйка.
- Какую рекомендацию? - спросила ее в свою очередь Елена.
- А где-с вы прежде жили, оттедова: вон у нас и приказчиков николи не
берут, ежели старый хозяин за него не ручается.
- Но у меня нет никакого старого хозяина, потому что я в первый раз еще
желаю жить в гувернантках, - возразила ей Елена.
- Вот видите-с, вы, значит, к этому делу-то еще и непривычны, а мы так
желаем, чтобы дочь наша танцевать выучилась и чтобы писала тоже поисправней,
а то отец вон все ругается: "Что, говорит, ты пишешь как скверно!".
- Всему этому я могу учить; вот диплом мой на звание гувернантки! -
проговорила Елена и подала было купчихе свой университетский аттестат.
- В этих бумагах мы что понимаем? - Люди темные; а нам бы рекомендацию
лучше чью-нибудь! - повторяла все свое хозяйка.
- Рекомендации я ничьей не могу вам представить, потому что нигде еще
не жила, - проговорила Елена.
- А нам без этого как решиться-то?.. И характер тоже - кто знает, какой
он у вас?.. Вон другие гувернантки линейкой, говорят, колотят учениц своих
по чем ни попало, - пожалуй, и уродом навек сделать недолго, а у меня дочь
единственная, в кои веки богом данная!
- Я вашей дочери колотить не стану, за это я вам ручаюсь, потому что у
меня у самой есть сын - ребенок, которого я попрошу взять с собой.
- Вы замужняя поэтому? - спросила купчиха.
- Нет, я не замужняя! - отвечала Елена, желая в этом случае говорить
правду.
- Вдова, значит?
- Нет, не вдова... я девушка.
Купчиха даже поотодвинулась от нее при этом.
- Вот это тоже для нас нескладно будет! - произнесла она, то потупляя,
то поднимая свои глаза и вместе осклабляясь во весь свой широкий рот.
- Что делать!.. Это было увлечение с моей стороны, и я не скрываю того.
- Да-с!.. Конечно!.. - отвечала купчиха, не переставая двигать глазами.
- Но нам-то уж очень неподходящее дело это будет! - повторила она еще раз.
Елена, вид