я, что никакого тут успеха не будет, встала и, раскланявшись,
просила проводить ее; тот же дворник, все стоявший в соседней комнате и
внимательно слушавший, что хозяйка его говорила с гувернанткой, повел Елену
прежним путем; цепная собака опять похрапела на них.
Елена, очутившись на улице, первое, что начала с жадностью вдыхать в
себя свежий воздух; она почти задыхалась, сидя с купчихой в ее каморке, от
запаху жареной рыбы с луком, и хоть довольно уже устала, но все-таки
решилась зайти по следующему адресу к полковнику Клюкову, живущему на
Разгуляеве, в своем доме. Елена, желая поберечь деньги, пошла и туда пешком.
Дом полковника Клюкова представлял совершенную противоположность купеческому
дому: железные ворота его были распахнуты; по бокам крыльца были помещены
два аристократические льва; конюшни обозначены лошадиной головой из
алебастра; на одном из окон, выходящем на двор, был прибит огромнейший
барометр: словом, видно было, что тут жил человек не замкнутый, с следами
некоторого образования. Елена прямо подошла ко входу, на резных дверях
которого была прибита медная дощечка с надписью на ней по-французски и
по-русски: "Полковник Клюков". Елена позвонила в колокольчик этой двери; ей
отворил лакей во фраке и даже в белом галстуке.
- Полковнику нужна гувернантка... - начала Елена.
- Пожалуйте! - подхватил сейчас же сметливый лакей и повел Елену через
залу, где ей невольно бросились в глаза очень большие и очень хорошей работы
гравюры, но только все какого-то строгого и поучающего характера: блудный
сын, являющийся к отцу; Авраам, приносящий сына в жертву богу; Муций
Сцевола{376}, сжигающий свою руку.
Лакей довел Елену до гостиной, которая тоже имела какой-то чересчур
определенный характер; цветы, например, расставлены были в ней совершенно по
ранжиру, пепельницы на столе - тоже по ранжиру, кресла - тоже по ранжиру.
- Полковник сейчас выйдет! - сказал лакей Елене и ушел.
Она села на одно из кресел.
Минут через пятнадцать раздались в следующих комнатах правильные шаги,
и вслед за тем показался и сам полковник с височками, с небольшим хохолком,
с нафабренными усами, в стоячем галстуке и сюртуке, с георгиевским крестом в
петлице. По всему туалету его заметно было, что он только что прифрантился.
- Bonjour, mademoiselle, prenez place, - je vous prie!* - сказал он,
пододвигая Елене, вставшей при его входе, кресло и сам садясь против нее. -
Место вашего воспитания? - спросил он ее затем с довольно важным видом.
______________
* Добрый день, мадмуазель, садитесь, прошу вас! (франц.).
Елена в ответ на это подала ему свой аттестат и диплом. Полковник бегло
взглянул на оба из них.
- Дело в том-с, - начал он, - что в конторе я, разумеется, подписывался
только как полковник Клюков и многого, конечно, не договорил, так как
положительно считаю все эти наши конторы скорее логовищем разных плутней,
чем какими-нибудь полезными учреждениями, но с вами я буду говорить
откровенно, как отец, истинно желающий дать дочерям своим серьезное
воспитание.
- Сделайте одолжение! - сказала ему на это Елена.
- Прежде всего-с, - продолжал полковник, - я должен вам сказать, что я
вдовец... Дочерей у меня две... Я очень хорошо понимаю, что никакая
гувернантка не может им заменить матери, но тем не менее желаю, чтобы они
твердо бы
просила проводить ее; тот же дворник, все стоявший в соседней комнате и
внимательно слушавший, что хозяйка его говорила с гувернанткой, повел Елену
прежним путем; цепная собака опять похрапела на них.
Елена, очутившись на улице, первое, что начала с жадностью вдыхать в
себя свежий воздух; она почти задыхалась, сидя с купчихой в ее каморке, от
запаху жареной рыбы с луком, и хоть довольно уже устала, но все-таки
решилась зайти по следующему адресу к полковнику Клюкову, живущему на
Разгуляеве, в своем доме. Елена, желая поберечь деньги, пошла и туда пешком.
Дом полковника Клюкова представлял совершенную противоположность купеческому
дому: железные ворота его были распахнуты; по бокам крыльца были помещены
два аристократические льва; конюшни обозначены лошадиной головой из
алебастра; на одном из окон, выходящем на двор, был прибит огромнейший
барометр: словом, видно было, что тут жил человек не замкнутый, с следами
некоторого образования. Елена прямо подошла ко входу, на резных дверях
которого была прибита медная дощечка с надписью на ней по-французски и
по-русски: "Полковник Клюков". Елена позвонила в колокольчик этой двери; ей
отворил лакей во фраке и даже в белом галстуке.
- Полковнику нужна гувернантка... - начала Елена.
- Пожалуйте! - подхватил сейчас же сметливый лакей и повел Елену через
залу, где ей невольно бросились в глаза очень большие и очень хорошей работы
гравюры, но только все какого-то строгого и поучающего характера: блудный
сын, являющийся к отцу; Авраам, приносящий сына в жертву богу; Муций
Сцевола{376}, сжигающий свою руку.
Лакей довел Елену до гостиной, которая тоже имела какой-то чересчур
определенный характер; цветы, например, расставлены были в ней совершенно по
ранжиру, пепельницы на столе - тоже по ранжиру, кресла - тоже по ранжиру.
- Полковник сейчас выйдет! - сказал лакей Елене и ушел.
Она села на одно из кресел.
Минут через пятнадцать раздались в следующих комнатах правильные шаги,
и вслед за тем показался и сам полковник с височками, с небольшим хохолком,
с нафабренными усами, в стоячем галстуке и сюртуке, с георгиевским крестом в
петлице. По всему туалету его заметно было, что он только что прифрантился.
- Bonjour, mademoiselle, prenez place, - je vous prie!* - сказал он,
пододвигая Елене, вставшей при его входе, кресло и сам садясь против нее. -
Место вашего воспитания? - спросил он ее затем с довольно важным видом.
______________
* Добрый день, мадмуазель, садитесь, прошу вас! (франц.).
Елена в ответ на это подала ему свой аттестат и диплом. Полковник бегло
взглянул на оба из них.
- Дело в том-с, - начал он, - что в конторе я, разумеется, подписывался
только как полковник Клюков и многого, конечно, не договорил, так как
положительно считаю все эти наши конторы скорее логовищем разных плутней,
чем какими-нибудь полезными учреждениями, но с вами я буду говорить
откровенно, как отец, истинно желающий дать дочерям своим серьезное
воспитание.
- Сделайте одолжение! - сказала ему на это Елена.
- Прежде всего-с, - продолжал полковник, - я должен вам сказать, что я
вдовец... Дочерей у меня две... Я очень хорошо понимаю, что никакая
гувернантка не может им заменить матери, но тем не менее желаю, чтобы они
твердо бы