не извольте хмуриться, все это я сделаю:
напишу княгине и устрою, как следует! - заключил он и, приехав домой, не
откладывая времени, принялся своим красивым семинарским почерком писать к
княгине письмо, которым прямо от имени князя приглашал ее прибыть в Москву.
* * *
Невдолге после объяснения с Жуквичем Елене пришлось иметь почти такое
же объяснение и с Николя Оглоблиным. Бедный молодой человек окончательно,
кажется, и не шутя потерял голову от любви к ней, тем более, что Елена, из
благодарности к нему за устройство лотереи, продолжала весьма-весьма
благосклонно обращаться с ним. Главным образом Николя мучило то, что у него
никак не хватало смелости объясниться с Еленой в любви, а потому он
думал-думал, да и надумал, не переговоря ни слова с отцом своим, предложить
Елене, подобно Жуквичу, брак, но только брак церковный, разумеется, а не
гражданский.
Придя раз вечером к Елене, Николя начал как-то особенно ухарски
расхаживать по комнате ее: он в этот день обедал в клубе и был немного пьян.
- Знаете что, mademoiselle Елена, я хочу на вас жениться! - сказал он.
- На мне?.. - спросила, рассмеявшись, Елена.
- Да, на вас!.. Пусть там отец, черт его дери, что хочет говорит...
Другие женятся и на цыганках, а не то что... - бултыхал Николя, не давая
себе отчета в том, что говорил.
Елена на этот раз не рассердилась на него нисколько.
- Нет, я не могу пойти за вас замуж, - проговорила она, сколько могла,
добрым голосом.
- Отчего? - воскликнул Николя, никак не ожидавший, что Елена замуж за
него даже не пойдет, потому что считал замужество это для нее все-таки
большим шагом в жизни.
- Оттого, что я вас не люблю тою любовью, которою следует любить мужа!
- отвечала Елена.
- Какой же вы любовью меня любите? - спросил Николя, немного
повеселевший от мысли, что его хоть какою-нибудь любовью любят.
- Я люблю вас как приятеля, как человека очень хорошего! - говорила
Елена.
- Какой я приятель вам!.. Я не могу быть вашим приятелем! - возразил
Николя уже недовольным тоном.
- Отчего же не приятель?
- Оттого, что вам приятель надобен какой-нибудь ученый, а я что?.. Я
знаю, что я не ученый.
- Зато вы очень добрый человек, а это стоит многого! - возразила Елена.
- Это что добрый?.. - продолжал Николя, сохраняя свой недовольный тон.
- Вы любите, верно, кого-нибудь другого! - прибавил он.
Елена на это молчала.
- Князя, что ли, все еще любите? - говорил Николя.
- Может быть, и князя! - ответила Елена.
- Ну, уж это извините: я бы вам не советовал! - продолжал Николя
насмешливым голосом. - Елпидифор Мартыныч сказывал, что к нему жена скоро
из-за границы вернется!
- Это я знаю! - проговорила Елена.
- Так вам опять, видно, срамиться хочется, как прежде, вон, все истории
были?.. А как вы выйдете за меня, по крайней мере, замужняя женщина будете!
- Нет, monsieur Николя, у меня никакой больше истории не будет, потому
что я никого не люблю и замуж ни за кого не пойду! - постаралась еще раз
успокоить его Елена.
- Ну да, не любите!.. Не может быть, непременно кого-нибудь любите! -
толковал Николя свое и почти наперед знал, кого любит Елена, но ей, однако,
этого не высказал; зато, возвратясь домой, позвал к себе своего
Севастьянушку и убедительно
напишу княгине и устрою, как следует! - заключил он и, приехав домой, не
откладывая времени, принялся своим красивым семинарским почерком писать к
княгине письмо, которым прямо от имени князя приглашал ее прибыть в Москву.
* * *
Невдолге после объяснения с Жуквичем Елене пришлось иметь почти такое
же объяснение и с Николя Оглоблиным. Бедный молодой человек окончательно,
кажется, и не шутя потерял голову от любви к ней, тем более, что Елена, из
благодарности к нему за устройство лотереи, продолжала весьма-весьма
благосклонно обращаться с ним. Главным образом Николя мучило то, что у него
никак не хватало смелости объясниться с Еленой в любви, а потому он
думал-думал, да и надумал, не переговоря ни слова с отцом своим, предложить
Елене, подобно Жуквичу, брак, но только брак церковный, разумеется, а не
гражданский.
Придя раз вечером к Елене, Николя начал как-то особенно ухарски
расхаживать по комнате ее: он в этот день обедал в клубе и был немного пьян.
- Знаете что, mademoiselle Елена, я хочу на вас жениться! - сказал он.
- На мне?.. - спросила, рассмеявшись, Елена.
- Да, на вас!.. Пусть там отец, черт его дери, что хочет говорит...
Другие женятся и на цыганках, а не то что... - бултыхал Николя, не давая
себе отчета в том, что говорил.
Елена на этот раз не рассердилась на него нисколько.
- Нет, я не могу пойти за вас замуж, - проговорила она, сколько могла,
добрым голосом.
- Отчего? - воскликнул Николя, никак не ожидавший, что Елена замуж за
него даже не пойдет, потому что считал замужество это для нее все-таки
большим шагом в жизни.
- Оттого, что я вас не люблю тою любовью, которою следует любить мужа!
- отвечала Елена.
- Какой же вы любовью меня любите? - спросил Николя, немного
повеселевший от мысли, что его хоть какою-нибудь любовью любят.
- Я люблю вас как приятеля, как человека очень хорошего! - говорила
Елена.
- Какой я приятель вам!.. Я не могу быть вашим приятелем! - возразил
Николя уже недовольным тоном.
- Отчего же не приятель?
- Оттого, что вам приятель надобен какой-нибудь ученый, а я что?.. Я
знаю, что я не ученый.
- Зато вы очень добрый человек, а это стоит многого! - возразила Елена.
- Это что добрый?.. - продолжал Николя, сохраняя свой недовольный тон.
- Вы любите, верно, кого-нибудь другого! - прибавил он.
Елена на это молчала.
- Князя, что ли, все еще любите? - говорил Николя.
- Может быть, и князя! - ответила Елена.
- Ну, уж это извините: я бы вам не советовал! - продолжал Николя
насмешливым голосом. - Елпидифор Мартыныч сказывал, что к нему жена скоро
из-за границы вернется!
- Это я знаю! - проговорила Елена.
- Так вам опять, видно, срамиться хочется, как прежде, вон, все истории
были?.. А как вы выйдете за меня, по крайней мере, замужняя женщина будете!
- Нет, monsieur Николя, у меня никакой больше истории не будет, потому
что я никого не люблю и замуж ни за кого не пойду! - постаралась еще раз
успокоить его Елена.
- Ну да, не любите!.. Не может быть, непременно кого-нибудь любите! -
толковал Николя свое и почти наперед знал, кого любит Елена, но ей, однако,
этого не высказал; зато, возвратясь домой, позвал к себе своего
Севастьянушку и убедительно