только уничтожить
причину, рассорившую нас.
Князь все еще, как мы видим, продолжал сохранять свой добрый тон.
- Причина не в одном этом заключается, как и прежде я тебе говорила, -
отвечала Елена.
- Но знаешь ли ты, Елена, что, поступая таким образом со мной, ты
можешь довести меня до самоубийства.
- Ха-ха-ха! - засмеялась Елена, так что князь даже позеленел весь при
этом. - Из уважения к тебе я не хочу верить словам твоим! - начала она уже
серьезно. - Но если бы ты в самом деле решился когда-нибудь сделать подобную
глупость, то, признаюсь, незавидное бы воспоминанье оставил во мне по
себе!.. - И Елена опять при этом усмехнулась. - Потому что, - продолжала
она, как бы желая разъяснить свою мысль, - мужчина, который убивает себя
оттого, что его разлюбила какая-нибудь женщина, по-моему, должен быть или
сумасшедший, или дурак набитый...
- Но ты, однако, значит, все-таки меня совершенно разлюбила? - спросил
князь, все более и более бледнея в лице, и голос его при этом был не столь
добрый.
- Да, я почти тебя совершенно разлюбила! - отвечала Елена, - во мне
теперь живет к другому гораздо более сильное чувство, и, кажется, этот новый
Молох{359} мой больше мне по характеру...
- И этот Молох твой новый, конечно, Польша!.. - сказал князь, очень
хорошо понявший, о каком собственно чувстве говорила Елена.
Лицо его между тем становилось все мрачнее и мрачнее.
- Польша! - отвечала она ему.
- Но ты, в этом твоем поклонении, забыла, что у нас с тобой есть общий
сын, - возразил князь.
- Сына нашего, если ты желаешь, можешь видать; но иметь какое-нибудь
влияние на его воспитание я тебе не позволю.
- А с тобой, значит, я и видаться не должен буду? - спросил князь.
- Я просила бы тебя об этом! - произнесла, немного потупляясь, Елена.
Князь невольно поник головой: ему все еще не верилось, чтобы Елена была
такая с ним, какою она являлась в настоящую минуту.
- Елена, неужели ты все это говоришь серьезно? - сказал он ей опять
добрым голосом.
- Совершенно серьезно! - как бы отчеканила на меди Елена.
- И мы в самом деле должны будем расстаться навсегда?
- Должны расстаться навсегда! - повторила решительным тоном Елена.
- Но ведь, Елена, пойми ты: мне жить будет нечем нравственно без
тебя... Научи, по крайней мере, меня: что мне делать с собой?
- Самое лучшее, по-моему, для тебя, - отвечала Елена, по-видимому,
совершенно искренним тоном, - сойтись опять с женой. Я не хотела тебе тогда
говорить, но ей действительно нехорошо живется с Миклаковым, и она очень
рада будет возвратиться к тебе.
Князь эти слова Елены принял за самую горькую насмешку.
- О, какой это демон, - воскликнул он, - вразумляет и учит тебя так
язвить и оскорблять меня!.. Неужели это все тот же злодей?.. Елена! Пожалей,
по крайней мере, ты его, если он становится тебе дорог... Я убью его, Елена,
непременно убью, или пусть он меня убьет!
Елена употребила над собой немалое усилие, чтобы не смутиться перед
бешеным взрывом князя.
- Ты, конечно, говоришь о Жуквиче, но он тут ни в чем не виноват, и я
очень рада, что ты сказал, что убить его хочешь, - я предуведомлю его о том.
- Нет, не успеешь!.. Не успеешь! - вскричал князь, грозя пальцем, и
затем, шатаясь, как пьяный, вышел из комнаты, а потом и совсем из квартиры
Елены.
Очутившись на двор
причину, рассорившую нас.
Князь все еще, как мы видим, продолжал сохранять свой добрый тон.
- Причина не в одном этом заключается, как и прежде я тебе говорила, -
отвечала Елена.
- Но знаешь ли ты, Елена, что, поступая таким образом со мной, ты
можешь довести меня до самоубийства.
- Ха-ха-ха! - засмеялась Елена, так что князь даже позеленел весь при
этом. - Из уважения к тебе я не хочу верить словам твоим! - начала она уже
серьезно. - Но если бы ты в самом деле решился когда-нибудь сделать подобную
глупость, то, признаюсь, незавидное бы воспоминанье оставил во мне по
себе!.. - И Елена опять при этом усмехнулась. - Потому что, - продолжала
она, как бы желая разъяснить свою мысль, - мужчина, который убивает себя
оттого, что его разлюбила какая-нибудь женщина, по-моему, должен быть или
сумасшедший, или дурак набитый...
- Но ты, однако, значит, все-таки меня совершенно разлюбила? - спросил
князь, все более и более бледнея в лице, и голос его при этом был не столь
добрый.
- Да, я почти тебя совершенно разлюбила! - отвечала Елена, - во мне
теперь живет к другому гораздо более сильное чувство, и, кажется, этот новый
Молох{359} мой больше мне по характеру...
- И этот Молох твой новый, конечно, Польша!.. - сказал князь, очень
хорошо понявший, о каком собственно чувстве говорила Елена.
Лицо его между тем становилось все мрачнее и мрачнее.
- Польша! - отвечала она ему.
- Но ты, в этом твоем поклонении, забыла, что у нас с тобой есть общий
сын, - возразил князь.
- Сына нашего, если ты желаешь, можешь видать; но иметь какое-нибудь
влияние на его воспитание я тебе не позволю.
- А с тобой, значит, я и видаться не должен буду? - спросил князь.
- Я просила бы тебя об этом! - произнесла, немного потупляясь, Елена.
Князь невольно поник головой: ему все еще не верилось, чтобы Елена была
такая с ним, какою она являлась в настоящую минуту.
- Елена, неужели ты все это говоришь серьезно? - сказал он ей опять
добрым голосом.
- Совершенно серьезно! - как бы отчеканила на меди Елена.
- И мы в самом деле должны будем расстаться навсегда?
- Должны расстаться навсегда! - повторила решительным тоном Елена.
- Но ведь, Елена, пойми ты: мне жить будет нечем нравственно без
тебя... Научи, по крайней мере, меня: что мне делать с собой?
- Самое лучшее, по-моему, для тебя, - отвечала Елена, по-видимому,
совершенно искренним тоном, - сойтись опять с женой. Я не хотела тебе тогда
говорить, но ей действительно нехорошо живется с Миклаковым, и она очень
рада будет возвратиться к тебе.
Князь эти слова Елены принял за самую горькую насмешку.
- О, какой это демон, - воскликнул он, - вразумляет и учит тебя так
язвить и оскорблять меня!.. Неужели это все тот же злодей?.. Елена! Пожалей,
по крайней мере, ты его, если он становится тебе дорог... Я убью его, Елена,
непременно убью, или пусть он меня убьет!
Елена употребила над собой немалое усилие, чтобы не смутиться перед
бешеным взрывом князя.
- Ты, конечно, говоришь о Жуквиче, но он тут ни в чем не виноват, и я
очень рада, что ты сказал, что убить его хочешь, - я предуведомлю его о том.
- Нет, не успеешь!.. Не успеешь! - вскричал князь, грозя пальцем, и
затем, шатаясь, как пьяный, вышел из комнаты, а потом и совсем из квартиры
Елены.
Очутившись на двор