е, он простоял несколько времени, как бы желая
освежиться на холодном воздухе, а потом вдруг повернул к большому подъезду,
ведущему в квартиру старика Оглоблина. У швейцара князь спросил:
- Дома ли молодой Оглоблин?
- Дома изволят-с быть, - отвечал тот ему и указал князю, куда ему идти.
* * *
M-r Николя в это время перед тем только что позавтракал и был
вследствие этого в весьма хорошем расположении духа. Занят он был довольно
странным делом, которым, впрочем, Николя постоянно почти занимался, когда
оставался один. Он держал необыкновенно далеко выпяченными свои огромные
губы и на них, как на варгане, играл пальцем и издавал при этом какие-то
дикие звуки ртом. Когда князь появился в его комнате, Николя мгновенно
прекратил это занятие и одновременно испугкся и удивился.
Наружный вид князя еще более усилил страх Николя: он вообразил, что
князь пришел спросить у него отчета, как он смел выхлопотать место Елене.
- Очень рад, что я вас застал дома!.. Поедемте со мной сейчас! -
проговорил князь.
- Куда поехать? - спросил Николя, выпучивая на него свои глаза.
- Я тут одного господина должен вызвать на дуэль, и вы будете моим
секундантом... Мне, кроме вас, не к кому обратиться.
- Дуэль?.. Господи!.. - произнес Николя, взглядывая мельком на висевшие
на стене ружья свои и пистолеты, из которых он ни из одного не стреливал. -
Но ведь я, князь, ей-богу, никогда не бывал секундантом, и что тут делать -
совершенно не знаю!.. - присовокупил он каким-то жалобным голосом.
- Все равно, знать тут нечего, поедемте! - говорил князь.
- Я болен, князь, ей-богу, болен! - продолжал Николя, не двигаясь с
своего места. - Мне доктор строго запретил выезжать: "умрете", говорит.
Князь побледнел от гнева.
- Если вы не поедете со мной, - произнес он, стискивая зубы, - так я по
всей Москве буду рассказывать, что вы трус и подлец!
- О, какой вы смешной! - зашутил уже Николя. - Ну, поедемте, черт дери,
в самом деле, всех и все! - воскликнул он, бог знает что желая сказать
последними словами. - Кого это вы вызываете? - присовокупил он как бы и
тоном храбреца.
- Жуквича! - отвечал князь.
- А за что это? - любопытствовал Николя: в нехитрой голове его явилось
подозрение, что не за Елену ли они поссорились, и что нет ли у ней чего с
Жуквичем.
- Это мое дело! - сказал ему мрачно князь. - Да сбирайтесь же! -
прибавил он.
- Я готов, извольте! - произнес Николя и, как агнец, ведомый на
заклание, последовал за князем, который посадил его к себе в карету и повез.
- Я очень рад, конечно, что могу вам услужить этим, очень рад! -
храбрился Николя; но сквозь все эти восклицания так и слышался худо
скрываемый страх.
Приехав в гостиницу, где жил Жуквич, князь прямо прошел к тому в номер,
введя с собою и Николя, из опасения, чтобы тот не улизнул. Они застали
Жуквича дома. Тот при виде их заметно смутился. Князь подошел к нему и
сказал ему не громко и по-английски, чтобы Николя не мог понять, что он
говорит:
- Вы поссорили меня прежде с русскими эмигрантами, дружбу которых я
высоко ценил!.. Поссорили теперь с женщиною, горячо мною любимой, и я вас
вызываю на дуэль и хочу убить вас!
Жуквич при этом заметно побледнел.
- Вы ошибаетесь во всем этом; я не считаю
освежиться на холодном воздухе, а потом вдруг повернул к большому подъезду,
ведущему в квартиру старика Оглоблина. У швейцара князь спросил:
- Дома ли молодой Оглоблин?
- Дома изволят-с быть, - отвечал тот ему и указал князю, куда ему идти.
* * *
M-r Николя в это время перед тем только что позавтракал и был
вследствие этого в весьма хорошем расположении духа. Занят он был довольно
странным делом, которым, впрочем, Николя постоянно почти занимался, когда
оставался один. Он держал необыкновенно далеко выпяченными свои огромные
губы и на них, как на варгане, играл пальцем и издавал при этом какие-то
дикие звуки ртом. Когда князь появился в его комнате, Николя мгновенно
прекратил это занятие и одновременно испугкся и удивился.
Наружный вид князя еще более усилил страх Николя: он вообразил, что
князь пришел спросить у него отчета, как он смел выхлопотать место Елене.
- Очень рад, что я вас застал дома!.. Поедемте со мной сейчас! -
проговорил князь.
- Куда поехать? - спросил Николя, выпучивая на него свои глаза.
- Я тут одного господина должен вызвать на дуэль, и вы будете моим
секундантом... Мне, кроме вас, не к кому обратиться.
- Дуэль?.. Господи!.. - произнес Николя, взглядывая мельком на висевшие
на стене ружья свои и пистолеты, из которых он ни из одного не стреливал. -
Но ведь я, князь, ей-богу, никогда не бывал секундантом, и что тут делать -
совершенно не знаю!.. - присовокупил он каким-то жалобным голосом.
- Все равно, знать тут нечего, поедемте! - говорил князь.
- Я болен, князь, ей-богу, болен! - продолжал Николя, не двигаясь с
своего места. - Мне доктор строго запретил выезжать: "умрете", говорит.
Князь побледнел от гнева.
- Если вы не поедете со мной, - произнес он, стискивая зубы, - так я по
всей Москве буду рассказывать, что вы трус и подлец!
- О, какой вы смешной! - зашутил уже Николя. - Ну, поедемте, черт дери,
в самом деле, всех и все! - воскликнул он, бог знает что желая сказать
последними словами. - Кого это вы вызываете? - присовокупил он как бы и
тоном храбреца.
- Жуквича! - отвечал князь.
- А за что это? - любопытствовал Николя: в нехитрой голове его явилось
подозрение, что не за Елену ли они поссорились, и что нет ли у ней чего с
Жуквичем.
- Это мое дело! - сказал ему мрачно князь. - Да сбирайтесь же! -
прибавил он.
- Я готов, извольте! - произнес Николя и, как агнец, ведомый на
заклание, последовал за князем, который посадил его к себе в карету и повез.
- Я очень рад, конечно, что могу вам услужить этим, очень рад! -
храбрился Николя; но сквозь все эти восклицания так и слышался худо
скрываемый страх.
Приехав в гостиницу, где жил Жуквич, князь прямо прошел к тому в номер,
введя с собою и Николя, из опасения, чтобы тот не улизнул. Они застали
Жуквича дома. Тот при виде их заметно смутился. Князь подошел к нему и
сказал ему не громко и по-английски, чтобы Николя не мог понять, что он
говорит:
- Вы поссорили меня прежде с русскими эмигрантами, дружбу которых я
высоко ценил!.. Поссорили теперь с женщиною, горячо мною любимой, и я вас
вызываю на дуэль и хочу убить вас!
Жуквич при этом заметно побледнел.
- Вы ошибаетесь во всем этом; я не считаю