Феодосий Иваныч после того ушел на свое место, а в другие двери Николя
ввел в присутствие Елену.
Старик Оглоблин исполнился даже удивления, увидев перед собою почти
величественной наружности даму: во всех своих просительницах он привык
больше видеть забитых судьбою, слезливых, слюнявых.
Он привстал со своего места и, по свойственной всем начальникам манере,
оперся обеими руками на стол.
- Мой сын... говорит... - начал он, - что вы... желаете... занять...
место... кастелянши?..
- Да, я очень желаю занять это место, - проговорила Елена.
- Оно... ваше... ваше!.. - проговорил старик с ударением. - Но нам
нужны... бумаги... метрику вашу... и послужной список... вашего родителя.
- У меня все эти бумаги есть, - отвечала Елена.
- И потому... я... больше... никаких... препятствий не имею, - заключил
старик.
- И мне, значит, можно сегодня переехать на казенную квартиру? -
спросила Елена.
Старика Оглоблина снова поставил этот вопрос в недоумение.
- Феодосия... Иваныча... надобно об этом спросить!.. - сказал он сыну.
Тот сбегал и опять привел Феодосия Иваныча.
- Можно им... сегодня... на квартиру... нашу... переехать?.. Та...
прежняя... кастелянша переехала?.. - обратился старик к своему правителю.
- Та... переехала... можно им! - почти передразнил его Феодосий Иваныч.
- Вымыть только и вымести квартиру прежде надо, - прибавил он от себя.
- Ну, велите вымыть и вымести ее, - повторил за ним начальник.
Феодосий Иваныч ушел после того.
- Я могу теперь идти? - сказала Елена, раскланиваясь перед стариком.
- Можете! - произнес и он, раскланиваясь с ней.
Елена пошла.
- Прощайте, папа! - крикнул отцу Николя и поспешил за Еленой.
- Когда вы, mademoiselle Жиглинская, будете здесь жить, вы позволите
мне бывать у вас? - проговорил он в одно и то же время лукавым и
упрашивающим голосом.
- Пожалуйста, - отвечала она, приветливо кивая ему на прощанье головою.
* * *
От Оглоблиных Елена прямо проехала к Жуквичу в гостиницу, где он
занимал небольшой, но очень красивый номер. Сам Жуквич, несмотря на то, что
сидел дома и даже занимался чем-то, был причесан, припомажен, раздушен и в
каком-то франтоватом, мохнатом пальто. На каждой из вещей, которые Елена
увидала у него в номере, начиная с нового большого чемодана до толстого
клетчатого пледа, лежавшего на диване, ей кинулся в глаза отпечаток
европейского изящества и прочности, и она при этом невольно вспомнила сейчас
только оставленный ею богатый дом русского вельможи, представлявший огромные
комнаты, нелепое убранство в них и грязь на всем.
- Вот я и нашла вас, - сказала она, входя и пожимая Жуквичу руку.
- О, да, merci, merci, - произнес он, как бы несколько даже
сконфуженный ее появлением. - Но что же такое у вас произошло с князем,
скажите ж мне милостиво? - присовокупил он затем.
- Да ничего, договорились только до полной откровенности и поняли, что
не можем жить вместе, - отвечала Елена, садясь, снимая шляпу и порывисто
поправляя свои растрепавшиеся от дороги волосы.
Жуквич при этом широко раскрыл от удивления свои красивые глаза.
- Жить даже не можете вместе? - повторил он. - Что ж, и князь так же
думает?
- Не знаю, как он думает, потому что после нашей ссоры я с ним больше