? - спросил старик, с удивлением взглянув на
сына.
- Еще бы не говорит!.. Везде говорит! - отвечал Николя, впрочем, более
подозревавший, чем достоверно знавший, что князь говорит это, и сказавший
отцу об этом затем, чтобы больше его вооружить против князя... - Так что же,
папа, дадите mademoiselle Жиглинской место? - приставал он к старику.
- Но прежде я должен посоветоваться с Феодосием Ивановичем! - возразил
ему тот.
Такого рода ответ Оглоблин давал обыкновенно на все просьбы, к нему
адресуемые. Феодосий Иваныч был правитель дел его и хоть от природы был
наделен весьма малым умом, но сумел как-то себе выработать необыкновенно
серьезный и почти глубокомысленный вид. Начальника своего он больше всего
обольщал и доказывал ему свое усердие тем, что как только тот станет
что-нибудь приказывать ему с известными минами и жестами, так и Феодосий
Иваныч начнет делать точно такие же мины и жесты.
- Ну, так я, папа, сейчас позову вам его! - проговорил Николя и
бросился в соседнюю комнату, где обыкновенно заседал Феодосий Иваныч.
Николя лучше, чем отец его, понимал почтенного правителя дел и,
догадываясь, что тот был дурак великий, нисколько с ним не церемонился и
даже, когда Феодосий Иваныч приходил к ним обедать и, по обыкновению своему,
в ожидании, пока сядут за стол, ходил, понурив голову, взад и вперед по
зале, Николя вдруг налетал на него, схватывал его за плечи и перепрыгивал
ему через голову: как гимнаст, Николя был превосходный! Феодосий Иваныч
только отстранялся при этом несколько в сторону, делал удивленную мину и
произносил: "Фу, ты, господи боже мой!". В настоящем случае Николя тоже не
стал с ним деликатничать.
- Вас папа просит, - почти закричал он на него: - там я хлопочу одну
девушку определить к нам в кастелянши, и если вы отговорите папа, я вас
отдую за то! - заключил Николя и показал кулак Феодосию Иванычу.
- Да погодите еще отдувать-то! - ответил тот ему и пошел в присутствие.
Николя последовал за ним и стал в присутствии таким образом, что отцу
было не видать его, а Феодосий Иваныч, напротив, очень хорошо его видел.
- У нас... там... есть... место кастелянши? - начал старик Оглоблин,
принимая все более и более важный вид.
- Есть!.. Есть!.. Есть!.. - отвечал ему троекратно Феодосий Иваныч,
тоже с более и более усиливающеюся важностию.
- Николя просит... на это... место... поместить... одну... девицу...
Она там уже... служила... и потеряла... место!.. - произнес, как бы
скандируя стихи, старик Оглоблин.
- Место... потеряла? - повторил за ним и Феодосий Иваныч.
- Да... Можно ли нам поэтому... определить ее? - продолжал, потрясая
головой, старик Оглоблин.
Николя при этом держал кулак перед глазами правителя дел.
- Отчего нельзя? Можно!.. Можно!.. - отвечал тот, встряхивая тоже
головой.
- Можно, значит! - обратился после того отец к сыну.
- Ну так я, папа, сейчас приведу к вам ее, - вскричал радостно Николя.
- Приведи! - разрешил ему родитель.
Николя побежал за Еленой, а Феодосий Иваныч приостановился, чтобы дать
начальнику совет.
- Вы бумаги-то у ней спросите, чтобы метрику и послужной список мужа,
либо отца, коли девица, - проговорил он, делая, в подражание старику
Оглоблину, ударение почти на каждом слове.
- Непременно!.. Непременно!.. - подхватил тот.
сына.
- Еще бы не говорит!.. Везде говорит! - отвечал Николя, впрочем, более
подозревавший, чем достоверно знавший, что князь говорит это, и сказавший
отцу об этом затем, чтобы больше его вооружить против князя... - Так что же,
папа, дадите mademoiselle Жиглинской место? - приставал он к старику.
- Но прежде я должен посоветоваться с Феодосием Ивановичем! - возразил
ему тот.
Такого рода ответ Оглоблин давал обыкновенно на все просьбы, к нему
адресуемые. Феодосий Иваныч был правитель дел его и хоть от природы был
наделен весьма малым умом, но сумел как-то себе выработать необыкновенно
серьезный и почти глубокомысленный вид. Начальника своего он больше всего
обольщал и доказывал ему свое усердие тем, что как только тот станет
что-нибудь приказывать ему с известными минами и жестами, так и Феодосий
Иваныч начнет делать точно такие же мины и жесты.
- Ну, так я, папа, сейчас позову вам его! - проговорил Николя и
бросился в соседнюю комнату, где обыкновенно заседал Феодосий Иваныч.
Николя лучше, чем отец его, понимал почтенного правителя дел и,
догадываясь, что тот был дурак великий, нисколько с ним не церемонился и
даже, когда Феодосий Иваныч приходил к ним обедать и, по обыкновению своему,
в ожидании, пока сядут за стол, ходил, понурив голову, взад и вперед по
зале, Николя вдруг налетал на него, схватывал его за плечи и перепрыгивал
ему через голову: как гимнаст, Николя был превосходный! Феодосий Иваныч
только отстранялся при этом несколько в сторону, делал удивленную мину и
произносил: "Фу, ты, господи боже мой!". В настоящем случае Николя тоже не
стал с ним деликатничать.
- Вас папа просит, - почти закричал он на него: - там я хлопочу одну
девушку определить к нам в кастелянши, и если вы отговорите папа, я вас
отдую за то! - заключил Николя и показал кулак Феодосию Иванычу.
- Да погодите еще отдувать-то! - ответил тот ему и пошел в присутствие.
Николя последовал за ним и стал в присутствии таким образом, что отцу
было не видать его, а Феодосий Иваныч, напротив, очень хорошо его видел.
- У нас... там... есть... место кастелянши? - начал старик Оглоблин,
принимая все более и более важный вид.
- Есть!.. Есть!.. Есть!.. - отвечал ему троекратно Феодосий Иваныч,
тоже с более и более усиливающеюся важностию.
- Николя просит... на это... место... поместить... одну... девицу...
Она там уже... служила... и потеряла... место!.. - произнес, как бы
скандируя стихи, старик Оглоблин.
- Место... потеряла? - повторил за ним и Феодосий Иваныч.
- Да... Можно ли нам поэтому... определить ее? - продолжал, потрясая
головой, старик Оглоблин.
Николя при этом держал кулак перед глазами правителя дел.
- Отчего нельзя? Можно!.. Можно!.. - отвечал тот, встряхивая тоже
головой.
- Можно, значит! - обратился после того отец к сыну.
- Ну так я, папа, сейчас приведу к вам ее, - вскричал радостно Николя.
- Приведи! - разрешил ему родитель.
Николя побежал за Еленой, а Феодосий Иваныч приостановился, чтобы дать
начальнику совет.
- Вы бумаги-то у ней спросите, чтобы метрику и послужной список мужа,
либо отца, коли девица, - проговорил он, делая, в подражание старику
Оглоблину, ударение почти на каждом слове.
- Непременно!.. Непременно!.. - подхватил тот.