мал требовать вашей руки?.. От
ревности, что ли? - спросил князь, слегка усмехаясь.
- C'est possible!.. Je n'en sais rien!* - отвечала, усмехнувшись, Анна
Юрьевна. - И требует еще, чтоб я, выйдя за него, отдала ему часть моего
состояния.
______________
* Это возможно! Я этого не знаю! (франц.).
- Состояния, однако, требует?.. Не дурак, значит, он.
- Какой дурак!.. Он очень умный и расчетливый человек, но это бог с
ним! Я ему дам; а главное, скажи, как по нашим законам: могу я всегда
отделаться от него?
- Почему же не можете?.. Можете!
- Par consequent tu m'eneourage!* - заключила Анна Юрьевна.
______________
* Следовательно, ты меня поощряешь! (франц.).
Князь некоторое время подумал.
- Ничего особенного не имею сказать против того! - проговорил он,
наконец.
Его в это время, впрочем, занимала больше собственная, довольно
беспокойная мысль. Ему пришло в голову, что барон мог уйти куда-нибудь из
гостиной и оставить Жуквича с Еленой с глазу на глаз, чего князь вовсе не
желал.
- Итак, все? - сказал он, вставая.
- Все! - отвечала Анна Юрьевна.
Барон в эту минуту юркнул, но не в большую гостиную, а через маленькую
дверь во внутренние комнаты. Несмотря на причиненную ему досаду тем, что тут
говорилось про него, он, однако, был доволен, что подслушал этот разговор,
из которого узнал о себе мнение князя, а также отчасти и мнение Анны
Юрьевны, соображаясь с которым, он решился вперед действовать с нею.
Князь недаром беспокоился: у Елены с Жуквичем, в самом деле, происходил
весьма интимный разговор. Как только остались они вдвоем в гостиной, Елена
сейчас же обратилась к Жуквичу.
- Вы, однако, не дочитали мне письма, которое вчера получили.
- Я ж его привез сюда! - отвечал Жуквич и, вынув из кармана письмо,
подал его Елене.
Елена принялась читать письмо, а Жуквич стал ходить взад и вперед по
комнате, с целью, кажется, наблюдать, чтобы не вошел кто нечаянно.
Елена, дочитав письмо, изменилась даже вся в лице.
- Это ужасно! - произнесла она.
Жуквич молча принял от нее письмо и положил его снова в карман: грусть
и почти скорбь отражались в глазах его.
- Надобно как можно скорее пособить им, - сказала Елена стремительно.
- А чем?.. - возразил ей печальным голосом Жуквич. - У меня ж ничего
нет! Все взято и отнято правительством!
- У меня тоже решительно ничего нет, - подхватила Елена, смотря себе на
гуттаперчевые браслеты и готовая, кажется, их продать. - Но вот чего я не
понимаю, - продолжала она, - каким образом было им эмигрировать, не взяв и
не захватив с собой ничего!
- Одним нечего было захватить, - ответил с грустною улыбкой Жуквич, -
другие ж не успели.
- В таком случае я лучше бы осталась дома и никуда не пошла.
- Да, но человеку жить желается, - его ж инстинкт влечет к тому;
остаться значило - наверное быть повешену.
- Потом еще, - допытывалась Елена, - они жили до сих пор!.. Этому уже
лет пять прошло, как они эмигрировали; но отчего они вдруг все разорились?
- О, тому причина большая есть!.. - подхватил Жуквич. - До последнего
времени правительство французское много поддерживало... в Англии тоже целые
общества помогали, в Германии даже...
- А теперь, что же, они прекратили эту помощь?
Жуквич грустно склонил при этом свою голову.
- Теперь
ревности, что ли? - спросил князь, слегка усмехаясь.
- C'est possible!.. Je n'en sais rien!* - отвечала, усмехнувшись, Анна
Юрьевна. - И требует еще, чтоб я, выйдя за него, отдала ему часть моего
состояния.
______________
* Это возможно! Я этого не знаю! (франц.).
- Состояния, однако, требует?.. Не дурак, значит, он.
- Какой дурак!.. Он очень умный и расчетливый человек, но это бог с
ним! Я ему дам; а главное, скажи, как по нашим законам: могу я всегда
отделаться от него?
- Почему же не можете?.. Можете!
- Par consequent tu m'eneourage!* - заключила Анна Юрьевна.
______________
* Следовательно, ты меня поощряешь! (франц.).
Князь некоторое время подумал.
- Ничего особенного не имею сказать против того! - проговорил он,
наконец.
Его в это время, впрочем, занимала больше собственная, довольно
беспокойная мысль. Ему пришло в голову, что барон мог уйти куда-нибудь из
гостиной и оставить Жуквича с Еленой с глазу на глаз, чего князь вовсе не
желал.
- Итак, все? - сказал он, вставая.
- Все! - отвечала Анна Юрьевна.
Барон в эту минуту юркнул, но не в большую гостиную, а через маленькую
дверь во внутренние комнаты. Несмотря на причиненную ему досаду тем, что тут
говорилось про него, он, однако, был доволен, что подслушал этот разговор,
из которого узнал о себе мнение князя, а также отчасти и мнение Анны
Юрьевны, соображаясь с которым, он решился вперед действовать с нею.
Князь недаром беспокоился: у Елены с Жуквичем, в самом деле, происходил
весьма интимный разговор. Как только остались они вдвоем в гостиной, Елена
сейчас же обратилась к Жуквичу.
- Вы, однако, не дочитали мне письма, которое вчера получили.
- Я ж его привез сюда! - отвечал Жуквич и, вынув из кармана письмо,
подал его Елене.
Елена принялась читать письмо, а Жуквич стал ходить взад и вперед по
комнате, с целью, кажется, наблюдать, чтобы не вошел кто нечаянно.
Елена, дочитав письмо, изменилась даже вся в лице.
- Это ужасно! - произнесла она.
Жуквич молча принял от нее письмо и положил его снова в карман: грусть
и почти скорбь отражались в глазах его.
- Надобно как можно скорее пособить им, - сказала Елена стремительно.
- А чем?.. - возразил ей печальным голосом Жуквич. - У меня ж ничего
нет! Все взято и отнято правительством!
- У меня тоже решительно ничего нет, - подхватила Елена, смотря себе на
гуттаперчевые браслеты и готовая, кажется, их продать. - Но вот чего я не
понимаю, - продолжала она, - каким образом было им эмигрировать, не взяв и
не захватив с собой ничего!
- Одним нечего было захватить, - ответил с грустною улыбкой Жуквич, -
другие ж не успели.
- В таком случае я лучше бы осталась дома и никуда не пошла.
- Да, но человеку жить желается, - его ж инстинкт влечет к тому;
остаться значило - наверное быть повешену.
- Потом еще, - допытывалась Елена, - они жили до сих пор!.. Этому уже
лет пять прошло, как они эмигрировали; но отчего они вдруг все разорились?
- О, тому причина большая есть!.. - подхватил Жуквич. - До последнего
времени правительство французское много поддерживало... в Англии тоже целые
общества помогали, в Германии даже...
- А теперь, что же, они прекратили эту помощь?
Жуквич грустно склонил при этом свою голову.
- Теперь