на вас сделает, -
возразила ему Елена, уже обидевшись за князя.
Разговор их при этом должен был прекратиться, потому что в гостиную
вошли Анна Юрьевна и князь. Сей последний, как только взглянул на Елену, так
сейчас догадался, что между ею и Жуквичем происходила весьма одушевленная и
заметно взволновавшая их обоих беседа. Такое открытие, разумеется, не могло
быть ему приятным и придало ему тревожный и обеспокоенный вид. Анна Юрьевна
тоже явилась какая-то все еще расстроенная, да и барон, вскоре пришедший,
никак не мог скрыть неприязни, которая родилась у него против князя за его
отзыв о нем. Вечер, вследствие всего этого, начал тянуться весьма
неодушевленно, и даже превосходнейшим образом приготовленное мороженое
никого не развлекло: хозяева и гости очень были рады, когда приличие
позволило сим последним двинуться по домам.
Князя до того мучила замечаемая им интимность между Еленой и Жуквичем,
что он, едучи в карете с нею, не утерпел и сказал ей:
- Когда я вчера возвратился домой поутру и входил в гостиную, то
случайно, конечно, видел в зеркало, что Жуквич вам читал какое-то письмо.
- Да, читал! - отвечала Елена, нисколько не смутившись.
- Но от кого же это письмо и какого рода? - спросил князь.
- Об этом много говорить надобно, а я сегодня слишком утомлена для
того.
- Но вы, однако, мне скажете это?
- Непременно, - отвечала Елена.
У князя точно камень спал с души.
- А когда именно скажете? - присовокупил он.
- Завтра, вероятно! - отвечала Елена.
Она хотела прежде обдумать хорошенько, с чего ей начать и как лучше
подействовать на князя, который, со своей стороны, убедясь, что между Еленой
и Жуквичем начались не сердечные отношения, а, вероятно, какие-нибудь
политические, предположил по этому поводу поговорить с Еленой серьезно.
IV
На другой день князь Григоров совершенно неожиданно получил письмо с
заграничным штемпелем. Адрес был написан незнакомой ему рукою. Как бы
заранее предчувствуя что-то недоброе, князь с некоторым страхом распечатал
это письмо и прочел его. Оно было от г-жи Петицкой и несколько загадочного
содержания. "Извините, князь, - писала она, - что я беспокою вас, "но
счастие и спокойствие вашей супруги заставляют меня это делать. Известный
вам человек, который преследует княгиню всюду за границей, позволяет себе
то, чего я вообразить себе никогда не могла: он каждодневно бывает у нас и
иногда в весьма непривлекательном, пьяном виде; каждоминутно говорит княгине
колкости и дерзости; она при нем не знает, как себя держать. Я несколько раз
умоляла ее сбросить с себя эту ужасную ферулу; но она, как бы очарованная
чарами этого демона, слышать об этом не хочет и совершенно убеждена, что он
тем только существует на свете, что может видеть ее. Ваш совет и ваше слово,
я уверена в том, могущественнее всего подействуют на княгиню. Она до сих пор
сохранила еще к вам самое глубокое уважение и самую искреннюю
признательность; а ваша доброта, конечно, подскажет вам не оставлять
совершенно в беспомощном состоянии бедной жертвы в руках тирана, тем более,
что здоровье княгини тает с каждым днем, и я даже опасаюсь за ее жизнь".
Письмо это очень встревожило князя. Он порывисто и сильно позвонил.
Вбежал лакей.
- Позови сюда скорее Елену Николаевну!
возразила ему Елена, уже обидевшись за князя.
Разговор их при этом должен был прекратиться, потому что в гостиную
вошли Анна Юрьевна и князь. Сей последний, как только взглянул на Елену, так
сейчас догадался, что между ею и Жуквичем происходила весьма одушевленная и
заметно взволновавшая их обоих беседа. Такое открытие, разумеется, не могло
быть ему приятным и придало ему тревожный и обеспокоенный вид. Анна Юрьевна
тоже явилась какая-то все еще расстроенная, да и барон, вскоре пришедший,
никак не мог скрыть неприязни, которая родилась у него против князя за его
отзыв о нем. Вечер, вследствие всего этого, начал тянуться весьма
неодушевленно, и даже превосходнейшим образом приготовленное мороженое
никого не развлекло: хозяева и гости очень были рады, когда приличие
позволило сим последним двинуться по домам.
Князя до того мучила замечаемая им интимность между Еленой и Жуквичем,
что он, едучи в карете с нею, не утерпел и сказал ей:
- Когда я вчера возвратился домой поутру и входил в гостиную, то
случайно, конечно, видел в зеркало, что Жуквич вам читал какое-то письмо.
- Да, читал! - отвечала Елена, нисколько не смутившись.
- Но от кого же это письмо и какого рода? - спросил князь.
- Об этом много говорить надобно, а я сегодня слишком утомлена для
того.
- Но вы, однако, мне скажете это?
- Непременно, - отвечала Елена.
У князя точно камень спал с души.
- А когда именно скажете? - присовокупил он.
- Завтра, вероятно! - отвечала Елена.
Она хотела прежде обдумать хорошенько, с чего ей начать и как лучше
подействовать на князя, который, со своей стороны, убедясь, что между Еленой
и Жуквичем начались не сердечные отношения, а, вероятно, какие-нибудь
политические, предположил по этому поводу поговорить с Еленой серьезно.
IV
На другой день князь Григоров совершенно неожиданно получил письмо с
заграничным штемпелем. Адрес был написан незнакомой ему рукою. Как бы
заранее предчувствуя что-то недоброе, князь с некоторым страхом распечатал
это письмо и прочел его. Оно было от г-жи Петицкой и несколько загадочного
содержания. "Извините, князь, - писала она, - что я беспокою вас, "но
счастие и спокойствие вашей супруги заставляют меня это делать. Известный
вам человек, который преследует княгиню всюду за границей, позволяет себе
то, чего я вообразить себе никогда не могла: он каждодневно бывает у нас и
иногда в весьма непривлекательном, пьяном виде; каждоминутно говорит княгине
колкости и дерзости; она при нем не знает, как себя держать. Я несколько раз
умоляла ее сбросить с себя эту ужасную ферулу; но она, как бы очарованная
чарами этого демона, слышать об этом не хочет и совершенно убеждена, что он
тем только существует на свете, что может видеть ее. Ваш совет и ваше слово,
я уверена в том, могущественнее всего подействуют на княгиню. Она до сих пор
сохранила еще к вам самое глубокое уважение и самую искреннюю
признательность; а ваша доброта, конечно, подскажет вам не оставлять
совершенно в беспомощном состоянии бедной жертвы в руках тирана, тем более,
что здоровье княгини тает с каждым днем, и я даже опасаюсь за ее жизнь".
Письмо это очень встревожило князя. Он порывисто и сильно позвонил.
Вбежал лакей.
- Позови сюда скорее Елену Николаевну!