лась, что никогда и никого вне брака вполне
любить не может, и мечты ее в настоящее время состояли в том, что Миклаков
ей будет преданнейшим другом и, пожалуй, тайным обожателем ее, но и только.
По своему несколько мечтательному и идеальному мировоззрению княгиня
воображала, что мужчина, если он только истинно любит женщину, может и
должен удовольствоваться этим. Но всего этого она не хотела открывать
Миклакову и сказала ему несколько иную причину, почему пригласила Петицкую.
- Как вы не понимаете того! - продолжала она. - Когда Петицкая поедет
со мной, то все-таки я поеду с дамой, с компаньонкой, а то мою поездку бог
знает как могут растолковать!..
Миклаков многое хотел было возразить на это княгине, но в это время
вошел лакей и подал ему довольно толстый пакет, надписанный рукою князя.
Миклаков поспешно распечатал его; в пакете была большая пачка денег и
коротенькая записочка от князя: "Любезный Миклаков! Посылаю вам на вашу
поездку за границу тысячу рублей и надеюсь, что вы позволите мне каждогодно
высылать вам таковую же сумму!" Прочитав эту записку, Миклаков закусил
сначала немного губы и побледнел в лице.
- Этот господин начинает себе очень большие шуточки позволять, -
проговорил он.
- Что такое? - спросила его с беспокойством княгиня.
Миклаков подал ей письмо и деньги.
Княгиня прочла и тоже заметно сконфузилась.
- Ну, я с ним поговорю по этому поводу, - продолжал Миклаков; ему и
прежде того еще очень хотелось побеседовать с князем. - Доложи князю, что я
желаю его видеть, - присовокупил он стоявшему в дверях лакею и ожидавшему
приказания.
- Для чего вы хотите его видеть? - спросила княгиня с беспокойством,
когда лакей ушел.
- Да хоть бы для того, чтобы отдать ему деньги назад, - отвечал
Миклаков.
Лакей снова возвратился и доложил, что князь просит Миклакова в
кабинет.
Тот торопливо пошел туда.
Княгиня осталась в сильно тревожном состоянии.
Войдя к князю, Миклаков довольно небрежно поклонился ему и сейчас же
сел.
- Я получил от вас какое-то странное письмо с приложением к оному и
пришел вам возвратить все сие! - проговорил он насмешливо и бросил на стол
перед князем письмо и деньги.
- Отчего же странное? - спросил тот несколько сконфуженным тоном.
Миклаков пожал, как бы от удивления, плечами.
- Потому что я никогда, сколько помню, не говорил вам ни о каких моих
нуждах, никогда не просил у вас денег взаймы, с какой же стати вы пожелали
сделать мне презент?
- Я полагал, что ваши средства недостаточны настолько, чтобы жить на
них за границею, - проговорил князь довольно ровным голосом.
- Так на какие же средства, по-вашему, я мог рассчитывать, едучи за
границу? На средства княгини, что ли?.. - спросил его Миклаков, устремляя на
князя пронзительный взгляд. - Сколько я ни ожидал слышать от вас дурное
мнение о себе, но такого, признаюсь, все-таки не чаял, а потому позвольте
вас разубедить в нем несколько. Я-с потому только еду за границу, что могу
там существовать независимо ни от кого в мире. Я выслужил пенсию в тысячу
двести рублей!.. У меня есть, кроме того, маленький капитал, за который я
продал на днях мою библиотеку!
- В таком случае я очень рад за вас, - прервал его князь, с трудом
сдерживая себя и как-то порывисто кидая валявшиеся на столе деньги
любить не может, и мечты ее в настоящее время состояли в том, что Миклаков
ей будет преданнейшим другом и, пожалуй, тайным обожателем ее, но и только.
По своему несколько мечтательному и идеальному мировоззрению княгиня
воображала, что мужчина, если он только истинно любит женщину, может и
должен удовольствоваться этим. Но всего этого она не хотела открывать
Миклакову и сказала ему несколько иную причину, почему пригласила Петицкую.
- Как вы не понимаете того! - продолжала она. - Когда Петицкая поедет
со мной, то все-таки я поеду с дамой, с компаньонкой, а то мою поездку бог
знает как могут растолковать!..
Миклаков многое хотел было возразить на это княгине, но в это время
вошел лакей и подал ему довольно толстый пакет, надписанный рукою князя.
Миклаков поспешно распечатал его; в пакете была большая пачка денег и
коротенькая записочка от князя: "Любезный Миклаков! Посылаю вам на вашу
поездку за границу тысячу рублей и надеюсь, что вы позволите мне каждогодно
высылать вам таковую же сумму!" Прочитав эту записку, Миклаков закусил
сначала немного губы и побледнел в лице.
- Этот господин начинает себе очень большие шуточки позволять, -
проговорил он.
- Что такое? - спросила его с беспокойством княгиня.
Миклаков подал ей письмо и деньги.
Княгиня прочла и тоже заметно сконфузилась.
- Ну, я с ним поговорю по этому поводу, - продолжал Миклаков; ему и
прежде того еще очень хотелось побеседовать с князем. - Доложи князю, что я
желаю его видеть, - присовокупил он стоявшему в дверях лакею и ожидавшему
приказания.
- Для чего вы хотите его видеть? - спросила княгиня с беспокойством,
когда лакей ушел.
- Да хоть бы для того, чтобы отдать ему деньги назад, - отвечал
Миклаков.
Лакей снова возвратился и доложил, что князь просит Миклакова в
кабинет.
Тот торопливо пошел туда.
Княгиня осталась в сильно тревожном состоянии.
Войдя к князю, Миклаков довольно небрежно поклонился ему и сейчас же
сел.
- Я получил от вас какое-то странное письмо с приложением к оному и
пришел вам возвратить все сие! - проговорил он насмешливо и бросил на стол
перед князем письмо и деньги.
- Отчего же странное? - спросил тот несколько сконфуженным тоном.
Миклаков пожал, как бы от удивления, плечами.
- Потому что я никогда, сколько помню, не говорил вам ни о каких моих
нуждах, никогда не просил у вас денег взаймы, с какой же стати вы пожелали
сделать мне презент?
- Я полагал, что ваши средства недостаточны настолько, чтобы жить на
них за границею, - проговорил князь довольно ровным голосом.
- Так на какие же средства, по-вашему, я мог рассчитывать, едучи за
границу? На средства княгини, что ли?.. - спросил его Миклаков, устремляя на
князя пронзительный взгляд. - Сколько я ни ожидал слышать от вас дурное
мнение о себе, но такого, признаюсь, все-таки не чаял, а потому позвольте
вас разубедить в нем несколько. Я-с потому только еду за границу, что могу
там существовать независимо ни от кого в мире. Я выслужил пенсию в тысячу
двести рублей!.. У меня есть, кроме того, маленький капитал, за который я
продал на днях мою библиотеку!
- В таком случае я очень рад за вас, - прервал его князь, с трудом
сдерживая себя и как-то порывисто кидая валявшиеся на столе деньги