г-жа Петицкая
вместо того упала к ней совсем в объятия и зарыдала.
Этого Миклаков не в состоянии уже был вынести. Он порывисто встал с
своего места и начал ходить с мрачным выражением в лице по комнате. Княгиня,
однако, и тут опять сделала вид, что ничего этого не замечает; но очень
хорошо это подметила г-жа Петицкая и даже несколько встревожилась этим.
Спустя некоторое время она, как бы придя несколько в себя от своего
волнения, обратилась к Миклакову и спросила его:
- А вы, monsieur Миклаков, не едете за границу?
- Нет-с, еду! - отвечал он ей.
О, тогда г-же Петицкой показалось, что она очень хорошо понимает: она
полагала, что Миклаков тоже едет на деньги княгини, и теперь ему досадно,
что она хочет то же самое сделать и для других! Г-жа Петицкая судила в таком
случае о Миклакове несколько по своим собственным чувствам.
- Вы, однако, скорее должны собираться! Мы уезжаем через неделю! -
сказала ей княгиня.
- Что мне собираться!.. Я в полчаса могу собраться, - возразила г-жа
Петицкая. - Но нет, нет, - продолжала она снова трагическим голосом. - Я
вообразить себе даже не могу этого счастья, что вдруг я с вами, моим ангелом
земным, буду жить под одной кровлей и даже поеду за границу, о которой
всегда мечтала. Нет, этого не может быть и этому никогда не сбыться!
- Но отчего же? - спросила княгиня.
- Оттого же, что, вероятно, найдутся некоторые люди, которые будут
отсоветовать вам взять меня с собою! - отвечала грустным и печальным голосом
г-жа Петицкая. Под именем некоторых людей она, конечно, разумела Миклакова,
а частию и князя.
- Никогда я не передумаю, и никто мне не отсоветует этого, - отвечала
княгиня с явной настойчивостью; она тоже, в свою очередь, догадалась, кого
г-жа Петицкая разумеет под именем некоторых людей.
- Ну, хорошо, смотрите же! - отвечала ей та и затем вскоре ушла, чтобы
поспешить в самом деле сборами.
- Что вы за сумасшествие делаете, навязывая себе на руки эту скверную
бабу! - воскликнул Миклаков, как только остался вдвоем с княгиней.
- Для вас она скверная, а для меня очень хорошая! - воскликнула ему та
упрямым и недовольным голосом.
- Но чем?.. Разве тем, что низкопоклонница, сплетница и даже
развратница! - продолжал восклицать Миклаков.
Княгиня при таких эпитетах его покраснела.
- Разве можно так говорить о женщине! - проговорила она: вообще ее
часто начинал шокировать грубый и резкий тон Миклакова. - И что всего
досаднее, - продолжала она, - мужчины не любят Петицкой за то только, что
она умная женщина; а между тем сами говорят, что они очень любят умных
женщин.
- Умную еще какую-то нашли! Она лукавая - это так... - воскликнул
Миклаков, - а лукавство никак не ум, которого первый признак есть
справедливость и ясность.
- Нет, умная, не спорьте! - настаивала на своем княгиня. Она придумала
взять с собою Петицкую чисто с целью иметь в ней оплот и защиту свою против
любви к Миклакову. Она вознамерилась ни на минуту не расставаться с
Петицкой, говорить с ней обо всем, советоваться. Подчиняясь суровой воле
мужа, который, видимо, отталкивал ее от себя, княгиня хоть и решилась уехать
за границу и при этом очень желала не расставаться с Миклаковым, тем не
менее, много думая и размышляя последнее время о самой себе и о своем
положении, она твердо убеди
вместо того упала к ней совсем в объятия и зарыдала.
Этого Миклаков не в состоянии уже был вынести. Он порывисто встал с
своего места и начал ходить с мрачным выражением в лице по комнате. Княгиня,
однако, и тут опять сделала вид, что ничего этого не замечает; но очень
хорошо это подметила г-жа Петицкая и даже несколько встревожилась этим.
Спустя некоторое время она, как бы придя несколько в себя от своего
волнения, обратилась к Миклакову и спросила его:
- А вы, monsieur Миклаков, не едете за границу?
- Нет-с, еду! - отвечал он ей.
О, тогда г-же Петицкой показалось, что она очень хорошо понимает: она
полагала, что Миклаков тоже едет на деньги княгини, и теперь ему досадно,
что она хочет то же самое сделать и для других! Г-жа Петицкая судила в таком
случае о Миклакове несколько по своим собственным чувствам.
- Вы, однако, скорее должны собираться! Мы уезжаем через неделю! -
сказала ей княгиня.
- Что мне собираться!.. Я в полчаса могу собраться, - возразила г-жа
Петицкая. - Но нет, нет, - продолжала она снова трагическим голосом. - Я
вообразить себе даже не могу этого счастья, что вдруг я с вами, моим ангелом
земным, буду жить под одной кровлей и даже поеду за границу, о которой
всегда мечтала. Нет, этого не может быть и этому никогда не сбыться!
- Но отчего же? - спросила княгиня.
- Оттого же, что, вероятно, найдутся некоторые люди, которые будут
отсоветовать вам взять меня с собою! - отвечала грустным и печальным голосом
г-жа Петицкая. Под именем некоторых людей она, конечно, разумела Миклакова,
а частию и князя.
- Никогда я не передумаю, и никто мне не отсоветует этого, - отвечала
княгиня с явной настойчивостью; она тоже, в свою очередь, догадалась, кого
г-жа Петицкая разумеет под именем некоторых людей.
- Ну, хорошо, смотрите же! - отвечала ей та и затем вскоре ушла, чтобы
поспешить в самом деле сборами.
- Что вы за сумасшествие делаете, навязывая себе на руки эту скверную
бабу! - воскликнул Миклаков, как только остался вдвоем с княгиней.
- Для вас она скверная, а для меня очень хорошая! - воскликнула ему та
упрямым и недовольным голосом.
- Но чем?.. Разве тем, что низкопоклонница, сплетница и даже
развратница! - продолжал восклицать Миклаков.
Княгиня при таких эпитетах его покраснела.
- Разве можно так говорить о женщине! - проговорила она: вообще ее
часто начинал шокировать грубый и резкий тон Миклакова. - И что всего
досаднее, - продолжала она, - мужчины не любят Петицкой за то только, что
она умная женщина; а между тем сами говорят, что они очень любят умных
женщин.
- Умную еще какую-то нашли! Она лукавая - это так... - воскликнул
Миклаков, - а лукавство никак не ум, которого первый признак есть
справедливость и ясность.
- Нет, умная, не спорьте! - настаивала на своем княгиня. Она придумала
взять с собою Петицкую чисто с целью иметь в ней оплот и защиту свою против
любви к Миклакову. Она вознамерилась ни на минуту не расставаться с
Петицкой, говорить с ней обо всем, советоваться. Подчиняясь суровой воле
мужа, который, видимо, отталкивал ее от себя, княгиня хоть и решилась уехать
за границу и при этом очень желала не расставаться с Миклаковым, тем не
менее, много думая и размышляя последнее время о самой себе и о своем
положении, она твердо убеди