тучок, благодаря шелковой
подкладке в рукавах, необыкновенно свободно шмыгнул у него по рукам; даже
самая грудь его, одетая уже не в грязную цветную жилетку, а в черную, изящно
отороченную ленточкой, стала как бы дышать большим благородством; словом, в
этом костюме Миклаков помолодел по крайней мере лет на десять. Взяв в руки
свое старое пальто и свернув немного набок круглую шляпу, он весело и
напевая даже песенку, пошел шагать по улицам московским. У Григоровых в этот
день, как нарочно, произошел целый ряд маленьких событий, которые, тем не
менее, имели влияние на судьбу описываемых мною лиц. Началось с того, что с
самого раннего утра к ним явилась г-жа Петицкая. Княгиня на этот раз была
более обыкновенного в откровенном настроении духа и, между прочим,
рассказала своей приятельнице, что у ней с мужем чисто одни только
дружественные отношения.
- Но как же это так, как так? - воскликнула г-жа Петицкая, исполненная
удивления.
- Но разве между нами могут существовать другие отношения? - возразила
ей, с своей стороны, княгиня.
- Почему ж не могут? - спросила г-жа Петицкая голосом невиннейшего
младенца.
- Потому что он любит другую женщину, - отвечала княгиня спокойно и с
достоинством.
- Ах, так вы это знаете? - воскликнула г-жа Петицкая опять-таки
детски-невинным голосом.
- Он мне сам давно сказал об этом! - отвечала княгиня с прежним
достоинством.
Г-жа Петицкая решительно не знала, как и держать себя: начать ли
бранить князя или нет? Она, впрочем, слишком не любила его, чтобы удержаться
при подобном случае.
- Все это очень хорошо!.. - начала она, как-то скосив на сторону весь
свой рот. - Но тут я только одного не могу понять: каким образом
молоденькую, хорошенькую жену променять на подобную цыганку, потому что
mademoiselle Жиглинская, по-моему, решительно цыганка!
- Это уж его вам надобно спросить, а не меня! - отвечала ей с горькой
усмешкой княгиня.
Разговор этот их был прерван полученным письмом от Миклакова, прочитав
которое, княгиня сейчас же написала на него ответ и обо всем этом тоже не
сочла за нужное скрывать от г-жи Петицкой.
- А у меня сегодня вечером гость будет! - сказала она ей.
- Кто такой? - спросила г-жа Петицкая с любопытством.
- Миклаков! - отвечала княгиня.
- Ну, неинтересен!..
- Но он очень умен, говорят!
- Не думаю!.. Что пьяница - это я слышала; но об уме его что-то никто
не говорит!..
- Нет, он очень, говорят, умен! - повторила еще раз княгиня.
В это время вошел лакей и доложил:
- Николай Гаврилыч Оглоблин!
Княгиня сделала при этом недовольную мину.
M-r Оглоблин приходился тоже кузеном и князю Григорову, который,
впрочем, так строго и сурово обращался с ним, что m-r Николя почти не
осмеливался бывать у Григоровых; но, услышав последнее время в доме у отца
разговор об Елене, где, между прочим, пояснено было, что она любовница
князя, и узнав потом, что ее выгнали даже за это из службы, Николя воспылал
нестерпимым желанием, что бы там после с ним ни было, рассказать обо всем
этом княгине.
Подъехав к дому Григоровых, он не совсем был уверен, что его примут, и
его действительно не приняли бы, но за него заступилась г-жа Петицкая.
- Примите его, душенька! - воскликнула она. - Я так много слышала об
этом господине.
Кня
подкладке в рукавах, необыкновенно свободно шмыгнул у него по рукам; даже
самая грудь его, одетая уже не в грязную цветную жилетку, а в черную, изящно
отороченную ленточкой, стала как бы дышать большим благородством; словом, в
этом костюме Миклаков помолодел по крайней мере лет на десять. Взяв в руки
свое старое пальто и свернув немного набок круглую шляпу, он весело и
напевая даже песенку, пошел шагать по улицам московским. У Григоровых в этот
день, как нарочно, произошел целый ряд маленьких событий, которые, тем не
менее, имели влияние на судьбу описываемых мною лиц. Началось с того, что с
самого раннего утра к ним явилась г-жа Петицкая. Княгиня на этот раз была
более обыкновенного в откровенном настроении духа и, между прочим,
рассказала своей приятельнице, что у ней с мужем чисто одни только
дружественные отношения.
- Но как же это так, как так? - воскликнула г-жа Петицкая, исполненная
удивления.
- Но разве между нами могут существовать другие отношения? - возразила
ей, с своей стороны, княгиня.
- Почему ж не могут? - спросила г-жа Петицкая голосом невиннейшего
младенца.
- Потому что он любит другую женщину, - отвечала княгиня спокойно и с
достоинством.
- Ах, так вы это знаете? - воскликнула г-жа Петицкая опять-таки
детски-невинным голосом.
- Он мне сам давно сказал об этом! - отвечала княгиня с прежним
достоинством.
Г-жа Петицкая решительно не знала, как и держать себя: начать ли
бранить князя или нет? Она, впрочем, слишком не любила его, чтобы удержаться
при подобном случае.
- Все это очень хорошо!.. - начала она, как-то скосив на сторону весь
свой рот. - Но тут я только одного не могу понять: каким образом
молоденькую, хорошенькую жену променять на подобную цыганку, потому что
mademoiselle Жиглинская, по-моему, решительно цыганка!
- Это уж его вам надобно спросить, а не меня! - отвечала ей с горькой
усмешкой княгиня.
Разговор этот их был прерван полученным письмом от Миклакова, прочитав
которое, княгиня сейчас же написала на него ответ и обо всем этом тоже не
сочла за нужное скрывать от г-жи Петицкой.
- А у меня сегодня вечером гость будет! - сказала она ей.
- Кто такой? - спросила г-жа Петицкая с любопытством.
- Миклаков! - отвечала княгиня.
- Ну, неинтересен!..
- Но он очень умен, говорят!
- Не думаю!.. Что пьяница - это я слышала; но об уме его что-то никто
не говорит!..
- Нет, он очень, говорят, умен! - повторила еще раз княгиня.
В это время вошел лакей и доложил:
- Николай Гаврилыч Оглоблин!
Княгиня сделала при этом недовольную мину.
M-r Оглоблин приходился тоже кузеном и князю Григорову, который,
впрочем, так строго и сурово обращался с ним, что m-r Николя почти не
осмеливался бывать у Григоровых; но, услышав последнее время в доме у отца
разговор об Елене, где, между прочим, пояснено было, что она любовница
князя, и узнав потом, что ее выгнали даже за это из службы, Николя воспылал
нестерпимым желанием, что бы там после с ним ни было, рассказать обо всем
этом княгине.
Подъехав к дому Григоровых, он не совсем был уверен, что его примут, и
его действительно не приняли бы, но за него заступилась г-жа Петицкая.
- Примите его, душенька! - воскликнула она. - Я так много слышала об
этом господине.
Кня