иться!
- Да-с, прекрасно!.. - возразила ему с запальчивостью Елена. - Это было
бы очень хорошо, если бы вы весь ваш доход делили между бедными, и я с
удовольствием бы взяла из них следующую мне часть; но быть в этом случае
приятным исключением я не желаю, и тем более, что я нисколько не нуждалась в
ваших деньгах: я имела свои средства!
- Но ваши средства были так ничтожны, что на них нельзя было
существовать. Елизавета Петровна мне призналась, что до моей маленькой
помощи вы не имели дров на что купить, обеда порядочного изготовить, и если
вам не жаль себя и своего здоровья, так старуху вам в этом случае следует
пощадить и сделать для нее жизнь несколько поспокойнее.
- Я нисколько не обязана эту старуху особенно успокоивать! - возразила
Елена.
- Как не обязаны!.. Она вам мать! - воскликнул даже с удивлением князь.
- Что ж такое мать! - отвечала, в свою очередь, с запальчивостью Елена.
Князь пожал на это плечами.
- То, что в нас есть чисто инстинктивное и совершенно бессознательное
чувство любви родителей к детям и детей к родителям! - возразил он ей.
- Да, родителей к детям - это так: и оно дано им природой в смысле
поддержания рода, чтобы они берегли и лелеяли своих птенцов; дети же
обыкновенно наоборот: как получат силы, в них сейчас является стремление
улететь из родного гнезда. Конечно, есть родители, которые всех самих себя
кладут в воспитание детей, в их будущее счастье, - те родители, разумеется,
заслуживают благодарности от своих детей; но моей матери никак нельзя
приписать этого: в детстве меня гораздо больше любил отец, потом меня
веселил и наряжал совершенно посторонний человек, и, наконец, воспитало и
поучало благотворительное заведение.
С каждым словом Елены князь становился все мрачнее и мрачнее. Он
совершенно соглашался, что она говорит правду, но все-таки ему тяжело было
ее слушать.
- Вы, может быть, действительно, - начал он, не поднимая глаз на Елену,
- имеете некоторое право не заботиться очень много о вашей матери, но вы
теперь должны уже подумать о самой себе: вам самим будет не на что
существовать!
- Почему же мне не на что будет существовать? Я жалованье имею.
- То есть имели!.. Вот прочтите эту бумагу, которую прислали о вас Анне
Юрьевне, - проговорил князь и подал полученное Анной Юрьевной письмо,
которое он, уезжая от нее, захватил с собой.
Прочитав письмо, Елена страшно изменилась в лице. Князь никак не ожидал
даже, чтобы это так сильно ее поразило.
- Что ж, разве Анна Юрьевна и выгонит меня по этому письму? - спросила
она с раздувшимися ноздрями и дрожащим немного голосом.
- Анне Юрьевне делать больше нечего, она не может не послушать данного
ей приказания, - отвечал неторопливо князь.
- Нет, этого нельзя!.. Этого не должно быть!.. - возразила Елена. - Вы,
князь, извольте хлопотать как угодно!.. Поднимите все ваши аристократические
связи и отстойте меня!..
- Весьма рад бы был, - сказал тот, - но тут ничего не поделаешь; вы
прочтите, кем подписано письмо: этих господ никакими связями не пересилишь!
- Поэтому я так и погибать должна? - спросила Елена.
- Но зачем же погибать, друг мой милый? Вдумайтесь вы хорошенько и
поспокойней в ваше положение, - начал князь сколь возможно убедительным
голосом. - На что вам служба?.. Зачем она вам?.. Неужели я по сво
- Да-с, прекрасно!.. - возразила ему с запальчивостью Елена. - Это было
бы очень хорошо, если бы вы весь ваш доход делили между бедными, и я с
удовольствием бы взяла из них следующую мне часть; но быть в этом случае
приятным исключением я не желаю, и тем более, что я нисколько не нуждалась в
ваших деньгах: я имела свои средства!
- Но ваши средства были так ничтожны, что на них нельзя было
существовать. Елизавета Петровна мне призналась, что до моей маленькой
помощи вы не имели дров на что купить, обеда порядочного изготовить, и если
вам не жаль себя и своего здоровья, так старуху вам в этом случае следует
пощадить и сделать для нее жизнь несколько поспокойнее.
- Я нисколько не обязана эту старуху особенно успокоивать! - возразила
Елена.
- Как не обязаны!.. Она вам мать! - воскликнул даже с удивлением князь.
- Что ж такое мать! - отвечала, в свою очередь, с запальчивостью Елена.
Князь пожал на это плечами.
- То, что в нас есть чисто инстинктивное и совершенно бессознательное
чувство любви родителей к детям и детей к родителям! - возразил он ей.
- Да, родителей к детям - это так: и оно дано им природой в смысле
поддержания рода, чтобы они берегли и лелеяли своих птенцов; дети же
обыкновенно наоборот: как получат силы, в них сейчас является стремление
улететь из родного гнезда. Конечно, есть родители, которые всех самих себя
кладут в воспитание детей, в их будущее счастье, - те родители, разумеется,
заслуживают благодарности от своих детей; но моей матери никак нельзя
приписать этого: в детстве меня гораздо больше любил отец, потом меня
веселил и наряжал совершенно посторонний человек, и, наконец, воспитало и
поучало благотворительное заведение.
С каждым словом Елены князь становился все мрачнее и мрачнее. Он
совершенно соглашался, что она говорит правду, но все-таки ему тяжело было
ее слушать.
- Вы, может быть, действительно, - начал он, не поднимая глаз на Елену,
- имеете некоторое право не заботиться очень много о вашей матери, но вы
теперь должны уже подумать о самой себе: вам самим будет не на что
существовать!
- Почему же мне не на что будет существовать? Я жалованье имею.
- То есть имели!.. Вот прочтите эту бумагу, которую прислали о вас Анне
Юрьевне, - проговорил князь и подал полученное Анной Юрьевной письмо,
которое он, уезжая от нее, захватил с собой.
Прочитав письмо, Елена страшно изменилась в лице. Князь никак не ожидал
даже, чтобы это так сильно ее поразило.
- Что ж, разве Анна Юрьевна и выгонит меня по этому письму? - спросила
она с раздувшимися ноздрями и дрожащим немного голосом.
- Анне Юрьевне делать больше нечего, она не может не послушать данного
ей приказания, - отвечал неторопливо князь.
- Нет, этого нельзя!.. Этого не должно быть!.. - возразила Елена. - Вы,
князь, извольте хлопотать как угодно!.. Поднимите все ваши аристократические
связи и отстойте меня!..
- Весьма рад бы был, - сказал тот, - но тут ничего не поделаешь; вы
прочтите, кем подписано письмо: этих господ никакими связями не пересилишь!
- Поэтому я так и погибать должна? - спросила Елена.
- Но зачем же погибать, друг мой милый? Вдумайтесь вы хорошенько и
поспокойней в ваше положение, - начал князь сколь возможно убедительным
голосом. - На что вам служба?.. Зачем она вам?.. Неужели я по сво