ает высокую должность, так тут ничем не поправишь, и
такого дурака надобно выгнать... Так вы это и скажите вашим старичкам -
понравится им это или нет.
______________
* еще может пройти! (франц.).
Николя при этом самодовольнейшим образом захохотал.
- Ей-богу, сказал бы, да рассердятся только; отцу разве скажу, -
отшлепал он своим язычищем.
- Отцу скажите, - он из таких же!
- Из таких же! - подтвердил и Николя, продолжая хохотать. - Там они еще
говорили, - присовокупил он более уже серьезным тоном, - в газетах даже есть
статья о вашем училище.
- Какая статья? - спросила Анна Юрьевна. Сама она никогда не читала
никаких газет и даже чувствовала к ним величайшее отвращение вследствие
того, что еще во время ее парижской жизни в одной небольшой французской
газетке самым скандальным образом и с ужасными прибавлениями была рассказана
вся ее биография.
- Я потом отцу и говорю: "какая, я говорю, статья?" Он меня позвал в
кабинет и подал: "на, говорит, свези завтра к Анне Юрьевне!"
И вслед за тем Николя вынул из кармана нумер газеты и подал его Анне
Юрьевне. Та прочла статейку, и лицо ее снова запылало гневом.
- Ах, какое негодяйство! - воскликнула она.
Статейка газеты содержала следующее: "Нигилизм начинает проникать во
все слои нашего общества, и мы, признаться, с замирающим сердцем и более
всего опасались, чтобы он не коснулся, наконец, и до нашей педагогической
среды; опасения наши, к сожалению, более чем оправдались: в одном женском
учебном заведении начальница его, девица, до того простерла свободу своих
нигилистических воззрений, что обыкновенно приезжает в училище и уезжает из
него по большей части со своим обожателем".
Весть об этом в редакцию сообщил Елпидифор Мартыныч, который пользовал
в оной и, разговорившись как-то там о развращении современных нравов, привел
в пример тому Елену, которую он, действительно, встретил раз подъезжающею с
князем к училищу, и когда его спросили, где это случилось, Елпидифор
Мартыныч сначала объяснил, что в Москве, а потом назвал и самое училище.
"Печатая это, - гласила статья далее, - мы надеемся, что лица,
поставленные блюсти за нравственностью юных воспитанниц, для которых такой
пример может быть пагубен на всю их жизнь, не преминут немедля же вырвать из
педагогической нивы подобный плевел!"
- Вы господина, что издает эту газету, знаете? - обратилась Анна
Юрьевна к своему гостю.
- Знаю-с! - отвечал Николя.
- Ну, так передайте ему, что я презираю его мнением et que je me moque
de ses pasquinades* и учиться у него управлять моим училищем не буду!
______________
* и что я не обращаю никакого внимания на его пасквили (франц.).
- Хорошо-с, передам! - сказал, опять засмеясь, Николя и очень, как
видно, довольный таким поручением. - У нас после того Катерина Семеновна
была, - бухал он, не давая себе ни малейшего отчета в том, что он говорит и
кому говорит. - "Что ж, говорит, спрашивать с маленькой начальницы, когда,
говорит, старшая начальница то же самое делает".
- Это я, что ли, то же самое делаю?
- Да, вы; она ужасно вас всегда бранит... У вас вот тут внизу барон
Мингер живет! - прибавил Николя, показывая на пол.
- Живет! - подтвердила Анна Юрьевна.
- Катерина Семеновна говорит, что вы за него замуж выходите.
- Выхожу, может быть... Ей-то ч
такого дурака надобно выгнать... Так вы это и скажите вашим старичкам -
понравится им это или нет.
______________
* еще может пройти! (франц.).
Николя при этом самодовольнейшим образом захохотал.
- Ей-богу, сказал бы, да рассердятся только; отцу разве скажу, -
отшлепал он своим язычищем.
- Отцу скажите, - он из таких же!
- Из таких же! - подтвердил и Николя, продолжая хохотать. - Там они еще
говорили, - присовокупил он более уже серьезным тоном, - в газетах даже есть
статья о вашем училище.
- Какая статья? - спросила Анна Юрьевна. Сама она никогда не читала
никаких газет и даже чувствовала к ним величайшее отвращение вследствие
того, что еще во время ее парижской жизни в одной небольшой французской
газетке самым скандальным образом и с ужасными прибавлениями была рассказана
вся ее биография.
- Я потом отцу и говорю: "какая, я говорю, статья?" Он меня позвал в
кабинет и подал: "на, говорит, свези завтра к Анне Юрьевне!"
И вслед за тем Николя вынул из кармана нумер газеты и подал его Анне
Юрьевне. Та прочла статейку, и лицо ее снова запылало гневом.
- Ах, какое негодяйство! - воскликнула она.
Статейка газеты содержала следующее: "Нигилизм начинает проникать во
все слои нашего общества, и мы, признаться, с замирающим сердцем и более
всего опасались, чтобы он не коснулся, наконец, и до нашей педагогической
среды; опасения наши, к сожалению, более чем оправдались: в одном женском
учебном заведении начальница его, девица, до того простерла свободу своих
нигилистических воззрений, что обыкновенно приезжает в училище и уезжает из
него по большей части со своим обожателем".
Весть об этом в редакцию сообщил Елпидифор Мартыныч, который пользовал
в оной и, разговорившись как-то там о развращении современных нравов, привел
в пример тому Елену, которую он, действительно, встретил раз подъезжающею с
князем к училищу, и когда его спросили, где это случилось, Елпидифор
Мартыныч сначала объяснил, что в Москве, а потом назвал и самое училище.
"Печатая это, - гласила статья далее, - мы надеемся, что лица,
поставленные блюсти за нравственностью юных воспитанниц, для которых такой
пример может быть пагубен на всю их жизнь, не преминут немедля же вырвать из
педагогической нивы подобный плевел!"
- Вы господина, что издает эту газету, знаете? - обратилась Анна
Юрьевна к своему гостю.
- Знаю-с! - отвечал Николя.
- Ну, так передайте ему, что я презираю его мнением et que je me moque
de ses pasquinades* и учиться у него управлять моим училищем не буду!
______________
* и что я не обращаю никакого внимания на его пасквили (франц.).
- Хорошо-с, передам! - сказал, опять засмеясь, Николя и очень, как
видно, довольный таким поручением. - У нас после того Катерина Семеновна
была, - бухал он, не давая себе ни малейшего отчета в том, что он говорит и
кому говорит. - "Что ж, говорит, спрашивать с маленькой начальницы, когда,
говорит, старшая начальница то же самое делает".
- Это я, что ли, то же самое делаю?
- Да, вы; она ужасно вас всегда бранит... У вас вот тут внизу барон
Мингер живет! - прибавил Николя, показывая на пол.
- Живет! - подтвердила Анна Юрьевна.
- Катерина Семеновна говорит, что вы за него замуж выходите.
- Выхожу, может быть... Ей-то ч