то ж до этого!.. Завидно, что ли?
- Должно быть, завидно, что ее никто не берет! - сказал Николя и снова
захохотал своим глупым смехом.
Наконец, выболтав все, что имел на душе, он стал прощаться с кузиной.
- Мне во многих еще местах надобно побывать! - говорил он, протягивая
ей свою жирную и пухлую руку.
По уходе его Анна Юрьевна велела позвать к себе барона. Тот пришел.
- Дуралей этот Николя множество новостей мне привез, - сказала она ему.
- Новостей? - спросил барон с некоторым вниманием.
- Да, и ужасно какого вздору: прежде всего, что я за вас замуж
выхожу... раз - враки.
- Враки... - повторил за нею протяжно барон.
- Потом уж газетная сплетня: статья там есть про мое училище.
- Есть... читал... - произнес барон тем же протяжным голосом.
- Что же вы мне не сказали о ней?
Барон пожал плечами.
- Во-первых, я полагал, что вы сами ее знаете и читали; а во-вторых, и
спорить с вами не хотел.
- Но в чем же вы спорить со мной тут думали? - спросила Анна Юрьевна.
- В том, что я с этой статьей совершенно согласен: нельзя же, в самом
деле, девушек, подобных Елене, держать начальницами учебных заведений.
- А как же у вас, у мужчин, дураки набитые занимают высокие места?
- И это очень нехорошо! - возразил ей барон.
- Хорошо или нет, они, однако, занимают.
Барон еще и прежде того пробовал Анне Юрьевне делать замечания насчет
Елены, но она всякий раз останавливала его довольно резко, что сделала и
теперь, как мы видим.
- Ваше дело-с! - произнес он заметно недовольным тоном.
- Чисто мое, и ни до кого оно не касается! - сказала Анна Юрьевна; но в
эту самую минуту судьба как бы хотела смирить ее гордость и показать ей, что
это вовсе не ее исключительно дело и что она в нем далеко не полновластна и
всемогуща.
Вошел лакей и подал ей пакет.
- Казенный-с! - проговорил он каким-то мрачным голосом.
Анна Юрьевна, взглянув на адрес, изменилась немного в лице и проворными
руками распечатала письмо. Оно было, как и ожидала она, об Елене.
"Милостивая государыня Анна Юрьевна! - писалось к ней. - Глубоко ценя
ваши просвещенные труды и заботы о воспитании русских недостаточного
состояния девиц, я тем более спешу сообщить вам, что начальница
покровительствуемого вами училища, девица Жиглинская, по дошедшим о ней
сведениям, самого вредного направления и даже предосудительного, в смысле
нравственности, поведения, чему явным доказательством может служить ее
настоящее печальное состояние. Будучи уверен, что в этом послаблении вами
руководствовала единственно ваша доброта, я вместе с тем покорнейше просил
бы вас сделать немедленное распоряжение об удалении сказанной девицы от
занимаемой ею должности".
Дочитав письмо, Анна Юрьевна сейчас же передала его барону, который
тоже прочел его и, грустно усмехнувшись, покачал головой.
- Печальная вещь, но которой, впрочем, надобно было ожидать, -
проговорил он.
- De la part des fous on peut s'attendre de tout!* - произнесла Анна
Юрьевна.
______________
* От безумцев можно ожидать всего! (франц.).
Барон на это ей ничего не сказал.
- Что же вы, однако, намерены делать? - спросил он ее потом, помолчав
немного.
- Я сама не знаю!.. Должна буду удалить ее; но я и сама после этого
выйду!.. Дайте мне перо и бумаги, я сейчас же
- Должно быть, завидно, что ее никто не берет! - сказал Николя и снова
захохотал своим глупым смехом.
Наконец, выболтав все, что имел на душе, он стал прощаться с кузиной.
- Мне во многих еще местах надобно побывать! - говорил он, протягивая
ей свою жирную и пухлую руку.
По уходе его Анна Юрьевна велела позвать к себе барона. Тот пришел.
- Дуралей этот Николя множество новостей мне привез, - сказала она ему.
- Новостей? - спросил барон с некоторым вниманием.
- Да, и ужасно какого вздору: прежде всего, что я за вас замуж
выхожу... раз - враки.
- Враки... - повторил за нею протяжно барон.
- Потом уж газетная сплетня: статья там есть про мое училище.
- Есть... читал... - произнес барон тем же протяжным голосом.
- Что же вы мне не сказали о ней?
Барон пожал плечами.
- Во-первых, я полагал, что вы сами ее знаете и читали; а во-вторых, и
спорить с вами не хотел.
- Но в чем же вы спорить со мной тут думали? - спросила Анна Юрьевна.
- В том, что я с этой статьей совершенно согласен: нельзя же, в самом
деле, девушек, подобных Елене, держать начальницами учебных заведений.
- А как же у вас, у мужчин, дураки набитые занимают высокие места?
- И это очень нехорошо! - возразил ей барон.
- Хорошо или нет, они, однако, занимают.
Барон еще и прежде того пробовал Анне Юрьевне делать замечания насчет
Елены, но она всякий раз останавливала его довольно резко, что сделала и
теперь, как мы видим.
- Ваше дело-с! - произнес он заметно недовольным тоном.
- Чисто мое, и ни до кого оно не касается! - сказала Анна Юрьевна; но в
эту самую минуту судьба как бы хотела смирить ее гордость и показать ей, что
это вовсе не ее исключительно дело и что она в нем далеко не полновластна и
всемогуща.
Вошел лакей и подал ей пакет.
- Казенный-с! - проговорил он каким-то мрачным голосом.
Анна Юрьевна, взглянув на адрес, изменилась немного в лице и проворными
руками распечатала письмо. Оно было, как и ожидала она, об Елене.
"Милостивая государыня Анна Юрьевна! - писалось к ней. - Глубоко ценя
ваши просвещенные труды и заботы о воспитании русских недостаточного
состояния девиц, я тем более спешу сообщить вам, что начальница
покровительствуемого вами училища, девица Жиглинская, по дошедшим о ней
сведениям, самого вредного направления и даже предосудительного, в смысле
нравственности, поведения, чему явным доказательством может служить ее
настоящее печальное состояние. Будучи уверен, что в этом послаблении вами
руководствовала единственно ваша доброта, я вместе с тем покорнейше просил
бы вас сделать немедленное распоряжение об удалении сказанной девицы от
занимаемой ею должности".
Дочитав письмо, Анна Юрьевна сейчас же передала его барону, который
тоже прочел его и, грустно усмехнувшись, покачал головой.
- Печальная вещь, но которой, впрочем, надобно было ожидать, -
проговорил он.
- De la part des fous on peut s'attendre de tout!* - произнесла Анна
Юрьевна.
______________
* От безумцев можно ожидать всего! (франц.).
Барон на это ей ничего не сказал.
- Что же вы, однако, намерены делать? - спросил он ее потом, помолчав
немного.
- Я сама не знаю!.. Должна буду удалить ее; но я и сама после этого
выйду!.. Дайте мне перо и бумаги, я сейчас же