руки.
- Позвольте мне сесть около вас, - сказал тот, садясь на кровать.
- Дайте мне письмо! Здоров ли Валер? Дайте поскорее.
- Хорошо, хорошо, - отвечал Сапега, - только вы прежде скажите мне, за
что вы его так любите?
- Граф! - воскликнула уже со слезами бедная женщина. - Вы терзаете
меня, вы злой человек, я не хочу с вами говорить.
- Нет, Анна Павловна, я должен с вами говорить, - произнес с твердостью
Сапега, уже овладевши собою.
- Покажите мне письмо Валера.
- Покажу, но прежде позвольте мне сказать вам хоть несколько слов о
себе. Знаете ли, как я вас люблю, как я страдал за вас; вы ничего этого не
видите, вы не чувствуете даже ко мне благодарности.
- Я благодарна вам.
- Нет, и этого нет: вы только опасаетесь и почти ненавидите меня. Вы не
понимаете, чего мне стоило покровительство вашему любимцу, когда я сам в вас
влюблен. Поставьте себя хоть на минуту в мое положение.
- Граф!..
- Дайте мне договорить: я целые полгода скрывал себя, я обрек себя на
полное самоотвержение. Любя вас, я покровительствовал вашей любви к другому
человеку, потому что думал, что в этой любви ваше счастье.
- Я буду вам вечно признательна, граф, - покажите мне письмо.
- Еще два слова: я думал, что если она и не любит меня, то по крайней
мере благословит когда-нибудь мою память, но бог не дал мне и этого: я не
сделал вас счастливою, я обманулся, как обманулись и вы. В этой любви ваша
погибель, если только вы сами не будете благоразумны.
- Граф, выйдите вон! - сказала Анна Павловна с какой-то несвойственной
твердостью. - Вы нарочно сюда пришли, выйдите, иначе я закричу, вы
обманываете меня, вы не получили письма.
- Извольте, я уйду, но только я получил письмо, - отвечал хладнокровно
Сапега и встал.
- Постойте! - вскричала Анна Павловна, останавливая его рукою. -
Покажите мне письмо, бога ради, покажите!
- Поцелуйте меня за это, так и покажу, - проговорил Сапега как бы с
отеческою улыбкою.
- Извольте, я буду целовать, сколько хотите, - отвечала Анна Павловна и
сама, обняв его шею руками, начала торопливо целовать.
У графа опять кровь бросилась в голову, он обхватил ее за талию,
целовал ее шею, глаза... Анна Павловна поняла опасность своего положения.
Чувство стыда и самосохранения, овладевшее ею, заставило забыть главную
мысль. Она сильно толкнула графа, но тот держал ее крепко.
- Помогите! - вскрикнула бедная женщина.
- Не кричите или вы погибли, - начал шепотом Сапега. - Я вас оставлю
одну, на нищету, на позор, забуду мою любовь и предам вас мужу. Любовник ваш
умер, вот известие о его смерти, - прибавил он и выбросил из кармана особо
присланное письмо поверенного, извещавшее о смерти Эльчанинова. Все
забывшая, Анна Павловна схватила его, развернула, и при этом выпали кольцо и
волосы Эльчанинова. Прочитав первые же строки, бедная женщина что-то
приостановилась. Граф с невольным удивлением взглянул ей в лицо, на котором
как бы мгновенно изгладилось всякое присутствие мысли и чувства: ни горя, ни
испуга, ни удивления - ничего не было видно в ее чертах; глаза ее, взглянув
на икону, неподвижно остановились, рот полураскрылся, опустившиеся руки
вытянулись.
- Анна Павловна, что с вами? - спросил Сапега, взяв ее за руку.
Ответа не было.
- Господи! Что с вами? Анна Павловна, придите в себя, перекреститесь! -
- Позвольте мне сесть около вас, - сказал тот, садясь на кровать.
- Дайте мне письмо! Здоров ли Валер? Дайте поскорее.
- Хорошо, хорошо, - отвечал Сапега, - только вы прежде скажите мне, за
что вы его так любите?
- Граф! - воскликнула уже со слезами бедная женщина. - Вы терзаете
меня, вы злой человек, я не хочу с вами говорить.
- Нет, Анна Павловна, я должен с вами говорить, - произнес с твердостью
Сапега, уже овладевши собою.
- Покажите мне письмо Валера.
- Покажу, но прежде позвольте мне сказать вам хоть несколько слов о
себе. Знаете ли, как я вас люблю, как я страдал за вас; вы ничего этого не
видите, вы не чувствуете даже ко мне благодарности.
- Я благодарна вам.
- Нет, и этого нет: вы только опасаетесь и почти ненавидите меня. Вы не
понимаете, чего мне стоило покровительство вашему любимцу, когда я сам в вас
влюблен. Поставьте себя хоть на минуту в мое положение.
- Граф!..
- Дайте мне договорить: я целые полгода скрывал себя, я обрек себя на
полное самоотвержение. Любя вас, я покровительствовал вашей любви к другому
человеку, потому что думал, что в этой любви ваше счастье.
- Я буду вам вечно признательна, граф, - покажите мне письмо.
- Еще два слова: я думал, что если она и не любит меня, то по крайней
мере благословит когда-нибудь мою память, но бог не дал мне и этого: я не
сделал вас счастливою, я обманулся, как обманулись и вы. В этой любви ваша
погибель, если только вы сами не будете благоразумны.
- Граф, выйдите вон! - сказала Анна Павловна с какой-то несвойственной
твердостью. - Вы нарочно сюда пришли, выйдите, иначе я закричу, вы
обманываете меня, вы не получили письма.
- Извольте, я уйду, но только я получил письмо, - отвечал хладнокровно
Сапега и встал.
- Постойте! - вскричала Анна Павловна, останавливая его рукою. -
Покажите мне письмо, бога ради, покажите!
- Поцелуйте меня за это, так и покажу, - проговорил Сапега как бы с
отеческою улыбкою.
- Извольте, я буду целовать, сколько хотите, - отвечала Анна Павловна и
сама, обняв его шею руками, начала торопливо целовать.
У графа опять кровь бросилась в голову, он обхватил ее за талию,
целовал ее шею, глаза... Анна Павловна поняла опасность своего положения.
Чувство стыда и самосохранения, овладевшее ею, заставило забыть главную
мысль. Она сильно толкнула графа, но тот держал ее крепко.
- Помогите! - вскрикнула бедная женщина.
- Не кричите или вы погибли, - начал шепотом Сапега. - Я вас оставлю
одну, на нищету, на позор, забуду мою любовь и предам вас мужу. Любовник ваш
умер, вот известие о его смерти, - прибавил он и выбросил из кармана особо
присланное письмо поверенного, извещавшее о смерти Эльчанинова. Все
забывшая, Анна Павловна схватила его, развернула, и при этом выпали кольцо и
волосы Эльчанинова. Прочитав первые же строки, бедная женщина что-то
приостановилась. Граф с невольным удивлением взглянул ей в лицо, на котором
как бы мгновенно изгладилось всякое присутствие мысли и чувства: ни горя, ни
испуга, ни удивления - ничего не было видно в ее чертах; глаза ее, взглянув
на икону, неподвижно остановились, рот полураскрылся, опустившиеся руки
вытянулись.
- Анна Павловна, что с вами? - спросил Сапега, взяв ее за руку.
Ответа не было.
- Господи! Что с вами? Анна Павловна, придите в себя, перекреститесь! -