теперь верить женщинам! Мы еще иногда обвиняем
мужчин, но они против нас просто ангелы. Услышавши, что эта особа переехала
в Каменки и еще кой-что, я решилась сама убедиться в том и поехала к графу,
но жестоко была наказана за мое любопытство. Когда я вошла в гостиную, то
увидела совершенно аркадскую сцену, от которой ужас овладел мною, и я тотчас
уехала. Не огорчайтесь и не отчаивайтесь, добрый друг! Вы мужчина, должны
быть тверды, должны забыть недостойную. Я очень боюсь, чтобы вы не
предприняли чего-нибудь решительного и не захотели бы кровью отметить
коварному вашему покровителю. Конечно, он стоит смерти, но поберегите себя
хоть для меня, если по-прежнему считаете меня вашим другом.
Любившая и любящая вас Cleopatre".
Эльчанинов, получивший это письмо и желавший в душе, чтобы это было
так, поверил всему безусловно. Считая потом себя вправе окончательно
отказаться от этой женщины, налгал при этом случае, сколько только возможно
налгать. Граф между тем рассуждал сам с собой: "Что делать?.. Объявить ли
Анне Павловне о мнимой смерти Эльчанинова, раскрыть перед нею страшную
перспективу бедности, унижения и обещать ей все это исправить при известных
условиях? Неужели же эта женщина скорее решится умереть с голоду, чем
приневолить себя полюбить его? Конечно, благоразумие требовало бы некоторой
постепенности, надобно, чтоб она привыкла к мысли, что для нее более не
существует любимый человек; но, может быть, это продолжится еще долго", -
заключил граф и принял намерение действовать, не отлагая времени и
решительно. Следующая же ночь была избрана для того, потому что Савелий
только на это время и оставлял Анну Павловну одну и уходил спать в
отдаленную комнату.
С приближением решительной минуты графом начало живей и живей
овладевать беспокойство. Рассудок говорил о безрассудной его дерзости,
советовал повыждать для более верного успеха; но известен закон, что самые
запальчивые и безрассудные люди в любви - это старики и молодые юноши. Когда
пробило на часах двенадцать и все в доме, казалось, улеглось и заснуло,
Сапега вышел из кабинета, почти бегом пробежал коридор и тихонько отворил
дверь в спальню Анны Павловны. Ночная лампада слабо освещала комнату, и
только ярко блестел золотой оклад старинной иконы. Граф невольно отвернул
глаза от образа и взглянул на кровать: Анна Павловна крепко спала; на
бледном лице ее видна была улыбка, как будто бы ей снились приятные грезы;
из-под белого одеяла выставлялась почти до плеча голая рука, несколько
прядей волос выбивались из-под ночного чепчика. Этого было достаточно, чтобы
графа остановило всякое другое чувство. Он быстро подошел к кровати и
поцеловал спящую Анну Павловну в лоб. Она открыла глаза и болезненно
вскрикнула.
- Тише, бога ради, тише, - начал граф, - я пришел к вам говорить, я
буду говорить о Валерьяне Александрыче, я о нем вам скажу.
Анна Павловна не могла еще опомниться.
- Я сейчас получил о Валерьяне Александрыче известие, я хочу с вами
говорить, - продолжал торопливо Сапега.
- О Валере?.. Вы от Валера получили письмо? Он меня, верно, зовет, -
сказала Анна Павловна, приподымаясь. - Покажите мне письмо, дайте мне
поскорее. Боже! Неужели это правда? Дайте, где оно у вас? - И она хватала
графа за
мужчин, но они против нас просто ангелы. Услышавши, что эта особа переехала
в Каменки и еще кой-что, я решилась сама убедиться в том и поехала к графу,
но жестоко была наказана за мое любопытство. Когда я вошла в гостиную, то
увидела совершенно аркадскую сцену, от которой ужас овладел мною, и я тотчас
уехала. Не огорчайтесь и не отчаивайтесь, добрый друг! Вы мужчина, должны
быть тверды, должны забыть недостойную. Я очень боюсь, чтобы вы не
предприняли чего-нибудь решительного и не захотели бы кровью отметить
коварному вашему покровителю. Конечно, он стоит смерти, но поберегите себя
хоть для меня, если по-прежнему считаете меня вашим другом.
Любившая и любящая вас Cleopatre".
Эльчанинов, получивший это письмо и желавший в душе, чтобы это было
так, поверил всему безусловно. Считая потом себя вправе окончательно
отказаться от этой женщины, налгал при этом случае, сколько только возможно
налгать. Граф между тем рассуждал сам с собой: "Что делать?.. Объявить ли
Анне Павловне о мнимой смерти Эльчанинова, раскрыть перед нею страшную
перспективу бедности, унижения и обещать ей все это исправить при известных
условиях? Неужели же эта женщина скорее решится умереть с голоду, чем
приневолить себя полюбить его? Конечно, благоразумие требовало бы некоторой
постепенности, надобно, чтоб она привыкла к мысли, что для нее более не
существует любимый человек; но, может быть, это продолжится еще долго", -
заключил граф и принял намерение действовать, не отлагая времени и
решительно. Следующая же ночь была избрана для того, потому что Савелий
только на это время и оставлял Анну Павловну одну и уходил спать в
отдаленную комнату.
С приближением решительной минуты графом начало живей и живей
овладевать беспокойство. Рассудок говорил о безрассудной его дерзости,
советовал повыждать для более верного успеха; но известен закон, что самые
запальчивые и безрассудные люди в любви - это старики и молодые юноши. Когда
пробило на часах двенадцать и все в доме, казалось, улеглось и заснуло,
Сапега вышел из кабинета, почти бегом пробежал коридор и тихонько отворил
дверь в спальню Анны Павловны. Ночная лампада слабо освещала комнату, и
только ярко блестел золотой оклад старинной иконы. Граф невольно отвернул
глаза от образа и взглянул на кровать: Анна Павловна крепко спала; на
бледном лице ее видна была улыбка, как будто бы ей снились приятные грезы;
из-под белого одеяла выставлялась почти до плеча голая рука, несколько
прядей волос выбивались из-под ночного чепчика. Этого было достаточно, чтобы
графа остановило всякое другое чувство. Он быстро подошел к кровати и
поцеловал спящую Анну Павловну в лоб. Она открыла глаза и болезненно
вскрикнула.
- Тише, бога ради, тише, - начал граф, - я пришел к вам говорить, я
буду говорить о Валерьяне Александрыче, я о нем вам скажу.
Анна Павловна не могла еще опомниться.
- Я сейчас получил о Валерьяне Александрыче известие, я хочу с вами
говорить, - продолжал торопливо Сапега.
- О Валере?.. Вы от Валера получили письмо? Он меня, верно, зовет, -
сказала Анна Павловна, приподымаясь. - Покажите мне письмо, дайте мне
поскорее. Боже! Неужели это правда? Дайте, где оно у вас? - И она хватала
графа за