Михайло Егорыч?
Мановский мотнул головой.
- Сейчас, батюшка, - сказал добряк и выбежал. - Поди к барину-то, -
произнес он Сеньке, пробегая лакейскую.
Вскоре приехавший с ним лекарь осмотрел Мановского и велел ему пустить
кровь и растирать правую сторону щетками.
- Что это такое, батюшка, что такое с благодетелем-то случилось? -
спросил приказный, когда они вышли из спальни.
- Ничего, паралич, - отвечал мрачно и лаконически доктор и потом, севши
на дрожки, проговорил сам с собою: - Скоты этакие, зовут и не платят.
Положение графа, в свою очередь, тоже становилось час от часу
неприятнее. Конечно, ему писали из Петербурга, что Эльчанинов приехал туда и
с первых же дней начал пользоваться петербургскою жизнью, а о деревне,
кажется, забыл и думать, тем более что познакомился с Наденькой и целые
вечера просиживал у ней; кроме того, Сапега знал уже, что и Мановский,
главный враг его, разбит параличом и полумертвый привезен в деревню.
Несмотря на все эти благоприятные извне обстоятельства, Сапега более и более
терял надежду склонить Анну Павловну на свои искания. Горесть ее была так
велика, так непритворна, что он даже никогда не решался намекнуть ей о любви
своей, чему еще, надобно сказать, мешал и Савелий, оттолкнуть которого не
было никакой возможности, а между тем Иван Александрыч пересказывал дяде
всевозможные сплетни, которые сочинялись в Боярщине насчет его отношений к
Анне Павловне. Терпение Сапеги начинало ослабевать, роль бескорыстного
покровителя решительно была не в ею духе. Он начинал не на шутку скучать и
досадовать. Он даже жалел, что расстался с Клеопатрой Николаевной, и решился
было снова возобновить с ней прежние отношения, но вновь полученные письма
из Петербурга изменили его планы. Ему писали, что, по приказанию его,
Эльчанинов был познакомлен, между прочим, с домом Неворского и понравился
там всем дамам до бесконечности своими рассказами об ужасной провинции и о
смешных помещиках, посреди которых он жил и живет теперь граф, и всем этим
заинтересовал даже самого старика в такой мере, что тот велел его зачислить
к себе чиновником особых поручений и пригласил его каждый день ходить к нему
обедать и что, наконец, на днях приезжал сам Эльчанинов, сначала очень
расстроенный, а потом откровенно признавшийся, что не может и не считает
почти себя обязанным ехать в деревню или вызывать к себе известную даму,
перед которой просил даже солгать и сказать ей, что он умер, и в
доказательство чего отдал послать ей кольцо его и локон волос. Прочитав эти
известия, даже граф удивился.
- Ах, какой дрянной и ветреный мальчишка! - проговорил он.
Чтоб оправдать хоть сколько-нибудь моего героя, я должен упомянуть
здесь об одном обстоятельстве. Вскоре после его приезда в Петербург
Клеопатра Николаевна писала ему:
"Добрый друг!
Не могу удержаться, чтобы не известить вас об одном, конечно,
неприятном для вашего сердца случае, но призовите, добрый друг, на помощь
религию, ваш рассудок и будьте благоразумны. Женщина, которую вы любите, не
стоит того. Ах! Если б вы знали, как мне тяжело это сказать! Она на другой
же день переехала к графу и теперь очень спокойно живет у него. Нужно ли
говорить, в каких они отношениях? Теперь очень понятно поведение этого
ужасного старика. Как можно
Мановский мотнул головой.
- Сейчас, батюшка, - сказал добряк и выбежал. - Поди к барину-то, -
произнес он Сеньке, пробегая лакейскую.
Вскоре приехавший с ним лекарь осмотрел Мановского и велел ему пустить
кровь и растирать правую сторону щетками.
- Что это такое, батюшка, что такое с благодетелем-то случилось? -
спросил приказный, когда они вышли из спальни.
- Ничего, паралич, - отвечал мрачно и лаконически доктор и потом, севши
на дрожки, проговорил сам с собою: - Скоты этакие, зовут и не платят.
Положение графа, в свою очередь, тоже становилось час от часу
неприятнее. Конечно, ему писали из Петербурга, что Эльчанинов приехал туда и
с первых же дней начал пользоваться петербургскою жизнью, а о деревне,
кажется, забыл и думать, тем более что познакомился с Наденькой и целые
вечера просиживал у ней; кроме того, Сапега знал уже, что и Мановский,
главный враг его, разбит параличом и полумертвый привезен в деревню.
Несмотря на все эти благоприятные извне обстоятельства, Сапега более и более
терял надежду склонить Анну Павловну на свои искания. Горесть ее была так
велика, так непритворна, что он даже никогда не решался намекнуть ей о любви
своей, чему еще, надобно сказать, мешал и Савелий, оттолкнуть которого не
было никакой возможности, а между тем Иван Александрыч пересказывал дяде
всевозможные сплетни, которые сочинялись в Боярщине насчет его отношений к
Анне Павловне. Терпение Сапеги начинало ослабевать, роль бескорыстного
покровителя решительно была не в ею духе. Он начинал не на шутку скучать и
досадовать. Он даже жалел, что расстался с Клеопатрой Николаевной, и решился
было снова возобновить с ней прежние отношения, но вновь полученные письма
из Петербурга изменили его планы. Ему писали, что, по приказанию его,
Эльчанинов был познакомлен, между прочим, с домом Неворского и понравился
там всем дамам до бесконечности своими рассказами об ужасной провинции и о
смешных помещиках, посреди которых он жил и живет теперь граф, и всем этим
заинтересовал даже самого старика в такой мере, что тот велел его зачислить
к себе чиновником особых поручений и пригласил его каждый день ходить к нему
обедать и что, наконец, на днях приезжал сам Эльчанинов, сначала очень
расстроенный, а потом откровенно признавшийся, что не может и не считает
почти себя обязанным ехать в деревню или вызывать к себе известную даму,
перед которой просил даже солгать и сказать ей, что он умер, и в
доказательство чего отдал послать ей кольцо его и локон волос. Прочитав эти
известия, даже граф удивился.
- Ах, какой дрянной и ветреный мальчишка! - проговорил он.
Чтоб оправдать хоть сколько-нибудь моего героя, я должен упомянуть
здесь об одном обстоятельстве. Вскоре после его приезда в Петербург
Клеопатра Николаевна писала ему:
"Добрый друг!
Не могу удержаться, чтобы не известить вас об одном, конечно,
неприятном для вашего сердца случае, но призовите, добрый друг, на помощь
религию, ваш рассудок и будьте благоразумны. Женщина, которую вы любите, не
стоит того. Ах! Если б вы знали, как мне тяжело это сказать! Она на другой
же день переехала к графу и теперь очень спокойно живет у него. Нужно ли
говорить, в каких они отношениях? Теперь очень понятно поведение этого
ужасного старика. Как можно