емного
позатихнуть всей этой скандальной истории.
- А Анна Павловна, стало быть, останется здесь у вас же в доме? -
возразил Савелий.
- Нет, не у меня, а у себя, я это имение ей продал, подарил, оно не
мое, а ее.
- Кто ж этому поверит?
- Нет, поверят, потому что я из первого же города пришлю крепость на ее
имя: удостоверение, кажется, верное; одной ей здесь ничего не могут сделать,
но оставаться и жить таким образом, как мы до сих пор жили, это безумие.
- Не знаю, как хотите, так и делайте, я и сам с вами разума лишился, -
возразил Савелий и махнул рукой.
Эльчанинов испугался, что Савелий рассердился.
- Простите меня и ее, мой добрый Савелий Никандрыч, - подхватил он,
протягивая приятелю руку, - но что ж делать, если, кроме вас и графа, у нас
никого нет в мире. Вас бог наградит за ваше участие. Дело теперь уже не в
том: уехать я должен, но каким образом я скажу об этом Анете, на это меня
решительно не хватит.
Савелий молчал.
- Савелий Никандрыч, скажите ей, предуведомьте, - продолжал Эльчанинов.
- Что же я ей скажу?
- Ну, скажите... скажите, что я должен ехать непременно, обманите ее,
скажите, что я еду закладывать это имение, всего на две недели.
Савелий думал: жить молодым людям вместе действительно было невозможно;
совет графа расстаться на несколько времени казался ему весьма
благоразумным. Неужели же Эльчанинов такой гнусный человек, что бросит и
оставит совершенно эту бедную женщину в ее несчастном положении? Он ветрен,
но не подл, - решил Савелий и проговорил:
- Извольте, я скажу.
Эльчанинов бросился обнимать его.
Анна Павловна проснулась на другой день часов в девять. Она была очень
слаба.
- Подите, Савелий Никандрыч, - сказал Эльчанинов, почти толкая в
спальню приятеля, - подите, поговорите.
Савелий вошел.
- Он приехал, я слышала его голос, - говорила Анна Павловна.
- Валерьян Александрыч приехал, он сейчас придет, - отвечал Савелий.
- А где же он?
- Он вышел.
- Мне хочется видеть его поскорее.
- Он сейчас придет, поговорите лучше со мной. Я скажу вам новость, мы
все скоро отсюда уедем.
- Ах, как это хорошо! Мне здесь страшно: что если он опять приедет...
Куда же мы уедем?
- В Москву, Анна Павловна.
- А скоро?
- Скоро, только выздоравливайте, а Валерьян Александрыч прежде съездит
один и заложит имение, - говорил Савелий.
- А я? - спросила Анна Павловна.
- А мы с вами после.
- Нет, я без Валера не останусь, я умру без него.
- Но как же? Вы больны, вам ехать нельзя.
- Мне теперь лучше; с чего вы это взяли? - говорила Анна Павловна. -
Ей-богу, лучше, я могу ехать с ним.
- Как же вам ехать, Анна Павловна?.. Это нехорошо, вы не бережете
своего здоровья для Валерьяна Александрыча, ему это будет неприятно.
- Так он хочет оставить меня одну... Что ж он не идет? Я упрошу его
взять меня с собою, - произнесла Анна Павловна и залилась горючими слезами.
- Успокойтесь, Анна Павловна, успокойтесь, - говорил Савелий, с
глазами, полными слез, - Валерьян Александрыч едут только на две недели.
- На две недели! Нет, я поеду с ним, я пойду за ним пешком, если он не
возьмет меня.
- Отпустите, Анна Павловна! Валерьян Александрыч едет всего на две
недели, это необходимо для его счастья.
- Ах, как я желаю счастья Валеру!
позатихнуть всей этой скандальной истории.
- А Анна Павловна, стало быть, останется здесь у вас же в доме? -
возразил Савелий.
- Нет, не у меня, а у себя, я это имение ей продал, подарил, оно не
мое, а ее.
- Кто ж этому поверит?
- Нет, поверят, потому что я из первого же города пришлю крепость на ее
имя: удостоверение, кажется, верное; одной ей здесь ничего не могут сделать,
но оставаться и жить таким образом, как мы до сих пор жили, это безумие.
- Не знаю, как хотите, так и делайте, я и сам с вами разума лишился, -
возразил Савелий и махнул рукой.
Эльчанинов испугался, что Савелий рассердился.
- Простите меня и ее, мой добрый Савелий Никандрыч, - подхватил он,
протягивая приятелю руку, - но что ж делать, если, кроме вас и графа, у нас
никого нет в мире. Вас бог наградит за ваше участие. Дело теперь уже не в
том: уехать я должен, но каким образом я скажу об этом Анете, на это меня
решительно не хватит.
Савелий молчал.
- Савелий Никандрыч, скажите ей, предуведомьте, - продолжал Эльчанинов.
- Что же я ей скажу?
- Ну, скажите... скажите, что я должен ехать непременно, обманите ее,
скажите, что я еду закладывать это имение, всего на две недели.
Савелий думал: жить молодым людям вместе действительно было невозможно;
совет графа расстаться на несколько времени казался ему весьма
благоразумным. Неужели же Эльчанинов такой гнусный человек, что бросит и
оставит совершенно эту бедную женщину в ее несчастном положении? Он ветрен,
но не подл, - решил Савелий и проговорил:
- Извольте, я скажу.
Эльчанинов бросился обнимать его.
Анна Павловна проснулась на другой день часов в девять. Она была очень
слаба.
- Подите, Савелий Никандрыч, - сказал Эльчанинов, почти толкая в
спальню приятеля, - подите, поговорите.
Савелий вошел.
- Он приехал, я слышала его голос, - говорила Анна Павловна.
- Валерьян Александрыч приехал, он сейчас придет, - отвечал Савелий.
- А где же он?
- Он вышел.
- Мне хочется видеть его поскорее.
- Он сейчас придет, поговорите лучше со мной. Я скажу вам новость, мы
все скоро отсюда уедем.
- Ах, как это хорошо! Мне здесь страшно: что если он опять приедет...
Куда же мы уедем?
- В Москву, Анна Павловна.
- А скоро?
- Скоро, только выздоравливайте, а Валерьян Александрыч прежде съездит
один и заложит имение, - говорил Савелий.
- А я? - спросила Анна Павловна.
- А мы с вами после.
- Нет, я без Валера не останусь, я умру без него.
- Но как же? Вы больны, вам ехать нельзя.
- Мне теперь лучше; с чего вы это взяли? - говорила Анна Павловна. -
Ей-богу, лучше, я могу ехать с ним.
- Как же вам ехать, Анна Павловна?.. Это нехорошо, вы не бережете
своего здоровья для Валерьяна Александрыча, ему это будет неприятно.
- Так он хочет оставить меня одну... Что ж он не идет? Я упрошу его
взять меня с собою, - произнесла Анна Павловна и залилась горючими слезами.
- Успокойтесь, Анна Павловна, успокойтесь, - говорил Савелий, с
глазами, полными слез, - Валерьян Александрыч едут только на две недели.
- На две недели! Нет, я поеду с ним, я пойду за ним пешком, если он не
возьмет меня.
- Отпустите, Анна Павловна! Валерьян Александрыч едет всего на две
недели, это необходимо для его счастья.
- Ах, как я желаю счастья Валеру!