то каурая очень шибко хромает.
- Какую хотите, - отвечал Эльчанинов. Ему было невыносимо грустно. -
Савелий Никандрыч, потрудитесь распорядиться, - прибавил он.
Савелий и Николай вышли.
Анна Павловна обняла Эльчанинова. Он чувствовал, как на лицо его падали
горячие ее слезы, как она силилась крепче прижимать его своими слабыми
руками. Прошло несколько минут в глубоком и тяжелом молчании.
Вошел Савелий.
- Уж начали запрягать, - сказал он.
- Пора! - проговорила больная удушливым голосом. - Собирайся и ты,
Валер; что ты наденешь? Одевайся теплее.
Эльчанинов вышел; ему хотелось только одного, чтобы как можно поскорее
уехать.
- Проворнее, - сказал он попавшемуся навстречу Николаю, одетому уже в
дорожную шинель.
- Готово-с, прикажете подавать?
- Подавайте!
- Люди хотят проститься, Валерьян Александрыч, - присовокупил Николай.
- Посылай! - произнес с досадою Эльчанинов.
Николай вышел, и вслед за ним вошло человек двенадцать дворовых баб и
мужиков.
- Прощайте, батюшка Валерьян Александрыч! - говорили они, подходя к
руке барина.
- Прощайте, прощайте, - повторил торопливо Эльчанинов и забыл даже
напомнить им беречь Анну Павловну и слушаться ее. Надев теплый дорожный
сюртук, он вошел в спальню больной. Анна Павловна сидела на кровати. Савелий
стоял у окна в задумчивости.
- Ты совсем? - сказала больная довольно спокойным голосом.
- Прощай, Анета, до свиданья! - проговорил Эльчанинов, целуя ее руку.
- Прощай! - тихо проговорила она. - Дай мне обнять тебя, я тебя
провожу.
- Не делай этого, Анета, ты слаба.
- Позволь мне хоть проводить тебя, дай мне руку. - И она встала,
опираясь на руку Эльчанинова.
- Прощайте, Савелий Никандрыч, - говорил тот, подавая свободную руку
приятелю.
- Прощайте, Валерьян Александрыч, - отвечал Савелий, крепко сжав руку
друга.
Они поцеловались, и все трое вышли в залу.
- Постой, - сказала Анна Павловна, как бы вспомнив что-то, - ты будешь
писать ко мне?
- Буду, друг мой!
- А часто ли?
- Часто.
- Пиши два раза в неделю, непременно пиши. Теперь благослови меня.
Эльчанинов перекрестил ее.
- Прощай, Анета, останься здесь, ты слаба.
- Я провожу тебя на крыльцо. - Анна Павловна хотела идти, но силы ее
совершенно оставили.
- Не могу... Прощай! - произнесла она и уж в беспамятстве обхватила
Эльчанинова за стан.
- Примите ее, - сказал Эльчанинов, разводя ее холодные руки, и, почти
бегом выбежав на крыльцо, вскочил в коляску.
- Пошел скорее в Каменки! - крикнул он.
Кучер ударил по лошадям, и коляска с шумом выехала в поле. Эльчанинову
стало легче; как бы тяжелое бремя спало у него с души; минута расставанья
была скорей досадна ему, чем тяжела.
"Как эти женщины слабы! - думал он. - Я люблю ее не меньше, да что ж
такое? Так необходимо, и я повинуюсь". Размышляя таким образом, он
мало-помалу погрузился в мечты о будущем. Впрочем, надо отдать
справедливость, что он выехал из своей усадьбы с твердым намерением выписать
Анну Павловну при первой возможности.
Между тем граф только что еще проснулся и сидел в своем кабинете.
- А! Вы уж совсем! - сказал он, увидя входящего Эльчанинова в дорожном
платье. - Исправны. Присядьте. Как здоровье Анны Павловны? Как она вас
отпустила?
- Не спрашив
- Какую хотите, - отвечал Эльчанинов. Ему было невыносимо грустно. -
Савелий Никандрыч, потрудитесь распорядиться, - прибавил он.
Савелий и Николай вышли.
Анна Павловна обняла Эльчанинова. Он чувствовал, как на лицо его падали
горячие ее слезы, как она силилась крепче прижимать его своими слабыми
руками. Прошло несколько минут в глубоком и тяжелом молчании.
Вошел Савелий.
- Уж начали запрягать, - сказал он.
- Пора! - проговорила больная удушливым голосом. - Собирайся и ты,
Валер; что ты наденешь? Одевайся теплее.
Эльчанинов вышел; ему хотелось только одного, чтобы как можно поскорее
уехать.
- Проворнее, - сказал он попавшемуся навстречу Николаю, одетому уже в
дорожную шинель.
- Готово-с, прикажете подавать?
- Подавайте!
- Люди хотят проститься, Валерьян Александрыч, - присовокупил Николай.
- Посылай! - произнес с досадою Эльчанинов.
Николай вышел, и вслед за ним вошло человек двенадцать дворовых баб и
мужиков.
- Прощайте, батюшка Валерьян Александрыч! - говорили они, подходя к
руке барина.
- Прощайте, прощайте, - повторил торопливо Эльчанинов и забыл даже
напомнить им беречь Анну Павловну и слушаться ее. Надев теплый дорожный
сюртук, он вошел в спальню больной. Анна Павловна сидела на кровати. Савелий
стоял у окна в задумчивости.
- Ты совсем? - сказала больная довольно спокойным голосом.
- Прощай, Анета, до свиданья! - проговорил Эльчанинов, целуя ее руку.
- Прощай! - тихо проговорила она. - Дай мне обнять тебя, я тебя
провожу.
- Не делай этого, Анета, ты слаба.
- Позволь мне хоть проводить тебя, дай мне руку. - И она встала,
опираясь на руку Эльчанинова.
- Прощайте, Савелий Никандрыч, - говорил тот, подавая свободную руку
приятелю.
- Прощайте, Валерьян Александрыч, - отвечал Савелий, крепко сжав руку
друга.
Они поцеловались, и все трое вышли в залу.
- Постой, - сказала Анна Павловна, как бы вспомнив что-то, - ты будешь
писать ко мне?
- Буду, друг мой!
- А часто ли?
- Часто.
- Пиши два раза в неделю, непременно пиши. Теперь благослови меня.
Эльчанинов перекрестил ее.
- Прощай, Анета, останься здесь, ты слаба.
- Я провожу тебя на крыльцо. - Анна Павловна хотела идти, но силы ее
совершенно оставили.
- Не могу... Прощай! - произнесла она и уж в беспамятстве обхватила
Эльчанинова за стан.
- Примите ее, - сказал Эльчанинов, разводя ее холодные руки, и, почти
бегом выбежав на крыльцо, вскочил в коляску.
- Пошел скорее в Каменки! - крикнул он.
Кучер ударил по лошадям, и коляска с шумом выехала в поле. Эльчанинову
стало легче; как бы тяжелое бремя спало у него с души; минута расставанья
была скорей досадна ему, чем тяжела.
"Как эти женщины слабы! - думал он. - Я люблю ее не меньше, да что ж
такое? Так необходимо, и я повинуюсь". Размышляя таким образом, он
мало-помалу погрузился в мечты о будущем. Впрочем, надо отдать
справедливость, что он выехал из своей усадьбы с твердым намерением выписать
Анну Павловну при первой возможности.
Между тем граф только что еще проснулся и сидел в своем кабинете.
- А! Вы уж совсем! - сказал он, увидя входящего Эльчанинова в дорожном
платье. - Исправны. Присядьте. Как здоровье Анны Павловны? Как она вас
отпустила?
- Не спрашив