и все были разряжены, насколько только могли:
даже старуха Уситкова была в корсете, а муж ее напомадился такой пахучей
помадою, что даже самому было это неприятно. М-me Симановская приехала с
красными и распухшими глазами: она два дня их не осушала, не получив к сроку
из губернского города бального платья, которое она заказала на последние
деньги. Старая девица-барышня была в легком платье и совершенно обнаживши
костлявую шею. Молодых девиц было очень мною привезено, и и этом случае,
должно отдать справедливость, преобладала порода Марковых, двух братьев,
одного вдовца, а другого женатого, у которых было по семи дочерей у каждого.
Из кавалеров были лучшими два молоденькие брата, мичманы Жигаловы, только
что приехавшие к больной матери в отпуск и бывшие совершенно уверенными, в
простоте юношеского сердца, что бал, собственно, и устроился по случаю
приезда их. Граф всех и каждого оприветствовал и, открыв потом польским с
Клеопатрою Николаевной бал, пригласил молодых людей продолжать танцы, а сам
начал ходить то с тем, то с другим из гостей, которые были постарше и
попочтеннее. Проходя мимо исправника и других уездных чиновников, которые
приехали в мундирах, Сапега произнес.
- О господа, это немножко лишнее, к чему эта церемония в деревне, - а
потом тут же, обратившись к исправнику, сказал мимоходом вполголоса: -
Потрудитесь прийти через четверть часа в мой кабинет, мне надобно с вами
поговорить.
Исправник побледнел; предчувствие говорило ему, что на него пожаловался
Эльчанинов. Желая приласкаться к нему и порасспросить его, он подошел было к
моему герою и начал:
- Меня граф зачем-то зовет в кабинет.
Но Эльчанинов в ответ на это отвернулся от него.
Исправник только вздохнул и, проведя потом мучительные четверть часа,
отправился, наконец, в кабинет, где увидел, что граф стоит, выпрямившись и
опершись одною рукою на спинку кресел, и в этой позе он опять как будто был
другой человек, как будто сделался выше ростом; приподнятый подбородок,
кажется, еще выше поднялся, ласковое выражение лица переменилось на такое
строгое, что как будто лицо это никогда даже не улыбалось.
Исправник окончательно растерялся и стал навытяжку, как говорится руки
по швам.
- Извините, что я вас обеспокоил, - начал граф очень серьезным тоном, -
я хотел вас спросить, какой вы в усадьбе и в доме господина Эльчанинова
делали обыск?
- Ваше сиятельство, так как от господина Мановского поступило прошение
о том, что супруга их не живут с ними и имеют местожительство в доме
господина Эльчанинова, - отвечал исправник, суя руками туда и сюда.
На весь этот ответ его граф только кивнул головою.
- А вам известны причины, по которым госпожа Мановская не живет с
мужем? - спросил он.
Исправник молчал.
- Вы знаете это? - повторил граф и слегка притопнул своей небольшой
ногой.
- Как не знать, ваше сиятельство, все знаем-с, - отвечал исправник.
- Как же вы знаете и что делаете? - начал Сапега. - Вы приезжаете в
усадьбу, производите обыск, как в доме каких-нибудь делателей фальшивых
монет или в вертепе разбойников; вы ходите по кладовым, открываете все
шкафы, сундуки, выкидываете оттуда платье, белье, наконец, ходите по
усадьбе, как мародеры! Так служить, мой милый, нельзя!
Исправник начинал замирать.
- Если, наконец, эта несчастная
даже старуха Уситкова была в корсете, а муж ее напомадился такой пахучей
помадою, что даже самому было это неприятно. М-me Симановская приехала с
красными и распухшими глазами: она два дня их не осушала, не получив к сроку
из губернского города бального платья, которое она заказала на последние
деньги. Старая девица-барышня была в легком платье и совершенно обнаживши
костлявую шею. Молодых девиц было очень мною привезено, и и этом случае,
должно отдать справедливость, преобладала порода Марковых, двух братьев,
одного вдовца, а другого женатого, у которых было по семи дочерей у каждого.
Из кавалеров были лучшими два молоденькие брата, мичманы Жигаловы, только
что приехавшие к больной матери в отпуск и бывшие совершенно уверенными, в
простоте юношеского сердца, что бал, собственно, и устроился по случаю
приезда их. Граф всех и каждого оприветствовал и, открыв потом польским с
Клеопатрою Николаевной бал, пригласил молодых людей продолжать танцы, а сам
начал ходить то с тем, то с другим из гостей, которые были постарше и
попочтеннее. Проходя мимо исправника и других уездных чиновников, которые
приехали в мундирах, Сапега произнес.
- О господа, это немножко лишнее, к чему эта церемония в деревне, - а
потом тут же, обратившись к исправнику, сказал мимоходом вполголоса: -
Потрудитесь прийти через четверть часа в мой кабинет, мне надобно с вами
поговорить.
Исправник побледнел; предчувствие говорило ему, что на него пожаловался
Эльчанинов. Желая приласкаться к нему и порасспросить его, он подошел было к
моему герою и начал:
- Меня граф зачем-то зовет в кабинет.
Но Эльчанинов в ответ на это отвернулся от него.
Исправник только вздохнул и, проведя потом мучительные четверть часа,
отправился, наконец, в кабинет, где увидел, что граф стоит, выпрямившись и
опершись одною рукою на спинку кресел, и в этой позе он опять как будто был
другой человек, как будто сделался выше ростом; приподнятый подбородок,
кажется, еще выше поднялся, ласковое выражение лица переменилось на такое
строгое, что как будто лицо это никогда даже не улыбалось.
Исправник окончательно растерялся и стал навытяжку, как говорится руки
по швам.
- Извините, что я вас обеспокоил, - начал граф очень серьезным тоном, -
я хотел вас спросить, какой вы в усадьбе и в доме господина Эльчанинова
делали обыск?
- Ваше сиятельство, так как от господина Мановского поступило прошение
о том, что супруга их не живут с ними и имеют местожительство в доме
господина Эльчанинова, - отвечал исправник, суя руками туда и сюда.
На весь этот ответ его граф только кивнул головою.
- А вам известны причины, по которым госпожа Мановская не живет с
мужем? - спросил он.
Исправник молчал.
- Вы знаете это? - повторил граф и слегка притопнул своей небольшой
ногой.
- Как не знать, ваше сиятельство, все знаем-с, - отвечал исправник.
- Как же вы знаете и что делаете? - начал Сапега. - Вы приезжаете в
усадьбу, производите обыск, как в доме каких-нибудь делателей фальшивых
монет или в вертепе разбойников; вы ходите по кладовым, открываете все
шкафы, сундуки, выкидываете оттуда платье, белье, наконец, ходите по
усадьбе, как мародеры! Так служить, мой милый, нельзя!
Исправник начинал замирать.
- Если, наконец, эта несчастная