ло Егорыч, отворив шкаф и вынув оттуда
два или три платья Анны Павловны.
Из спальни следователи перешли в другие комнаты. Михайло Егорыч
осматривал каждый угол, заставляя отпирать кладовые, чуланы, лазил в подвал,
и все-таки Анны Павловны не нашли.
Осмотрев дом, Мановский пошел по избам, лазил на полати, заглядывал в
печи - и все ничего.
- Где моя жена? - спросил он, проходя по двору, попавшуюся ему
навстречу бабу.
- В горнице, поди, чай, батюшка, - отвечала та, простодушно и низко
кланяясь.
- Записать это надо? - сказал Мановский, обращаясь опять к стряпчему.
- Непременно, непременно, - отвечал тот.
- Куда уехала Анна Павловна? - озадачил Мановский проходившего мимо
эльчаниновского кучера.
- Ничего я не знаю-с, - отвечал тот бойко.
- Скотина, - произнес Мановский и пошел далее.
Потом они возвратились в зало, где Эльчанинов стоял все еще на прежнем
месте.
- Составьте постановление нашему осмотру, - проговорил Михайло Егорыч.
- Сейчас, сию секунду, - отвечал стряпчий, понюхал табаку,
откашлянулся, сел и написал минут в пять лист кругом.
- Прочитайте вслух, - сказал Мановский.
Стряпчий прочитал.
- Подпишите, - проговорил Михайло Егорыч.
Следователи подписались.
- Ну, теперь и вы удостоверьте, что все это справедливо, иначе мы
повторим осмотр, - отнесся Задор к Эльчанинову.
- Извольте, - отвечал тот, совершенно уже потерянный, и подписал
постановление.
- Ну, пока будет, - сказал Мановский и пошел.
Исправник и стряпчий пошли за ним. Через минуту они все уехали.
- Вы куда теперь? - спросил Михайло Егорыч исправника.
- На минуточку к вам, а тут к графу на бал.
- Черт бы драл их с их балами!.. Смотрите, не болтайте там о деле.
- Чтой-то, господи, не молодой мальчик, - отвечал исправник.
- После поблагодарю, - продолжал Мановский, - а теперь надо другой еще
раз, хоть на той неделе, наехать, чтобы обоих захватить.
- Для видимости в деле непременно надо обоих захватить, - подтвердил
стряпчий.
Исправник только вздохнул. Эльчанинов между тем вошел в гостиную,
бросился на диван и зарыдал. Это было выше сил его! В настоящую минуту он
решительно не думал об Анне Павловне; он думал только, как бы ему спасти
самого себя, и мысленно проклинал ту минуту, когда он сошелся с этой
женщиной, которая принесла ему крупицу радостей и горы страданий.
Через четверть часа вошел к нему Савелий, который спас Анну Павловну от
свидания с мужем тем, что выскочил с нею в окно в сад, провел по захолустной
аллее в ржаное поле, где оба они, наклонившись, чтобы не было видно голов,
дошли до лугов; Савелий посадил Анну Павловну в стог сена, обложил ее так,
что ей только что можно было дышать, а сам опять подполз ржаным полем к
усадьбе и стал наблюдать, что там делается. Видя, что Мановский уехал
совсем, он сбегал за Анной Павловной и привел ее в усадьбу.
- Что они тут делали? - спросил он Эльчанинова. Тот едва в состоянии
был рассказать. Савелий несколько времени думал.
- Поезжайте сейчас же к графу, Валерьян Александрыч, и просите, чтобы
он или взял к себе Анну Павловну, либо помог бы вам как-нибудь, как знает, а
то Мановский сегодня же ночью, пожалуй, опять приедет.
Эльчанинов всплеснул руками и схватил себя за голову.
- Боже мой, боже мой, что я за несчастный
два или три платья Анны Павловны.
Из спальни следователи перешли в другие комнаты. Михайло Егорыч
осматривал каждый угол, заставляя отпирать кладовые, чуланы, лазил в подвал,
и все-таки Анны Павловны не нашли.
Осмотрев дом, Мановский пошел по избам, лазил на полати, заглядывал в
печи - и все ничего.
- Где моя жена? - спросил он, проходя по двору, попавшуюся ему
навстречу бабу.
- В горнице, поди, чай, батюшка, - отвечала та, простодушно и низко
кланяясь.
- Записать это надо? - сказал Мановский, обращаясь опять к стряпчему.
- Непременно, непременно, - отвечал тот.
- Куда уехала Анна Павловна? - озадачил Мановский проходившего мимо
эльчаниновского кучера.
- Ничего я не знаю-с, - отвечал тот бойко.
- Скотина, - произнес Мановский и пошел далее.
Потом они возвратились в зало, где Эльчанинов стоял все еще на прежнем
месте.
- Составьте постановление нашему осмотру, - проговорил Михайло Егорыч.
- Сейчас, сию секунду, - отвечал стряпчий, понюхал табаку,
откашлянулся, сел и написал минут в пять лист кругом.
- Прочитайте вслух, - сказал Мановский.
Стряпчий прочитал.
- Подпишите, - проговорил Михайло Егорыч.
Следователи подписались.
- Ну, теперь и вы удостоверьте, что все это справедливо, иначе мы
повторим осмотр, - отнесся Задор к Эльчанинову.
- Извольте, - отвечал тот, совершенно уже потерянный, и подписал
постановление.
- Ну, пока будет, - сказал Мановский и пошел.
Исправник и стряпчий пошли за ним. Через минуту они все уехали.
- Вы куда теперь? - спросил Михайло Егорыч исправника.
- На минуточку к вам, а тут к графу на бал.
- Черт бы драл их с их балами!.. Смотрите, не болтайте там о деле.
- Чтой-то, господи, не молодой мальчик, - отвечал исправник.
- После поблагодарю, - продолжал Мановский, - а теперь надо другой еще
раз, хоть на той неделе, наехать, чтобы обоих захватить.
- Для видимости в деле непременно надо обоих захватить, - подтвердил
стряпчий.
Исправник только вздохнул. Эльчанинов между тем вошел в гостиную,
бросился на диван и зарыдал. Это было выше сил его! В настоящую минуту он
решительно не думал об Анне Павловне; он думал только, как бы ему спасти
самого себя, и мысленно проклинал ту минуту, когда он сошелся с этой
женщиной, которая принесла ему крупицу радостей и горы страданий.
Через четверть часа вошел к нему Савелий, который спас Анну Павловну от
свидания с мужем тем, что выскочил с нею в окно в сад, провел по захолустной
аллее в ржаное поле, где оба они, наклонившись, чтобы не было видно голов,
дошли до лугов; Савелий посадил Анну Павловну в стог сена, обложил ее так,
что ей только что можно было дышать, а сам опять подполз ржаным полем к
усадьбе и стал наблюдать, что там делается. Видя, что Мановский уехал
совсем, он сбегал за Анной Павловной и привел ее в усадьбу.
- Что они тут делали? - спросил он Эльчанинова. Тот едва в состоянии
был рассказать. Савелий несколько времени думал.
- Поезжайте сейчас же к графу, Валерьян Александрыч, и просите, чтобы
он или взял к себе Анну Павловну, либо помог бы вам как-нибудь, как знает, а
то Мановский сегодня же ночью, пожалуй, опять приедет.
Эльчанинов всплеснул руками и схватил себя за голову.
- Боже мой, боже мой, что я за несчастный