а этой идеи,
"Фауст" Тургенева неподражаемо хорош. Ни одно единичное явление не достигает
в действительной жизни той определенности контуров и той резкости красок,
которые поражают читателя в фигурах Ельцовой и Веры Николаевны, но зато эти
две почти фантастические фигуры бросают яркую полосу света на явления жизни,
расплывающиеся в неопределенных, сероватых, туманных пятнах.
VII
Следует ли подвергать отдельному разбору личность Лизаветы Михайловны
Калитиной, героини романа "Дворянское гнездо"? Этот роман написан так
недавно, по поводу его выхода в свет появилось в нашей периодической
литературе столько критических статей, что читателям, вероятно, приелись
толки о Лизе и о Лаврецком, толки, в которых все-таки не договаривалось
последнее слово. Я знаю, что мне тоже не придется договориться до последнего
слова, и потому предпочитаю вовсе не говорить. Если же, паче чаяния,
кто-нибудь из читателей пожелает знать мое мнение о Лизе, то я попрошу этого
читателя внимательно просмотреть предыдущую главу моей критической статьи и
потом перечитать "Дворянское гнездо". Зная, как я смотрю на Веру, читатель
узнает также, как я смотрю на Лизу. Лиза ближе Веры стоит к условиям нашей
жизни; она вполне правдоподобна; размеры ее личности совершенно
обыкновенные; идеи и формы, сдавливающие ее жизнь, знакомы как нельзя лучше
каждому из наших читателей по собственному горькому опыту. Словом, задача,
решенная Тургеневым в абстракте в повести "Фауст", решается им в "Дворянском
гнезде" в приложении к нашей жизни. Результат выходит один и тот же; гниль
одолевает, праведная смерть торжествует? над греховною жизнью.
О Зинаиде Засекиной (из повести "Первая любовь") не скажу ни слова. Я
ее характера не понимаю.
VIII
Совершенно уйти от влияния обстановки невозможно; так или иначе,
обстановка дает себя знать; если вы живете с дурными людьми, то эти люди
могут подействовать на вас двояким образом, смотря по тому, насколько стойки
ваши убеждения и тверда ваша воля. Вы можете или заразиться от этих людей их
преобладающим пороком, или довести в самом себе до уродливой крайности
протест против этого порока. Большею частью случается так, что отдельная
личность понемногу окрашивается под общий цвет массы; личности, одаренные
значительными силами, обыкновенно немногочисленны; и эти немногие избранные
личности окрашиваются обыкновенно в противоположный цвет и, нечувствительно
для самих себя, доводят этот цвет до резкой крайности именно потому, что
масса постоянно пытается заштукатурить их под одну тень с собою. Если вы
жизнью и словами с особенным воодушевлением протестуете против
господствующего в обществе порока, то вы протестуете так горячо именно
потому, что порок стоит перед вашими глазами; причина протеста лежит не в
вашей природе, а в том, что вас окружает; для вас самих протест - дело
бесплодное и утомительное: ваш крик сушит вам легкие и производит охриплость
в голосе; а между тем нельзя не кричать; вы кричите и этим самым платите
дань тем идеям, которые уродуют жизнь ваших соотечественников. Если вы
отмахиваетесь от комаров и не даете им укусить себя, то все-таки комары
действуют на вас тем, что заставляют вас делать утомительные движения.
Подлость и глупость раздражают ваши нервы, следовательно, производят в вас
перемену, и можно сказать наверно
"Фауст" Тургенева неподражаемо хорош. Ни одно единичное явление не достигает
в действительной жизни той определенности контуров и той резкости красок,
которые поражают читателя в фигурах Ельцовой и Веры Николаевны, но зато эти
две почти фантастические фигуры бросают яркую полосу света на явления жизни,
расплывающиеся в неопределенных, сероватых, туманных пятнах.
VII
Следует ли подвергать отдельному разбору личность Лизаветы Михайловны
Калитиной, героини романа "Дворянское гнездо"? Этот роман написан так
недавно, по поводу его выхода в свет появилось в нашей периодической
литературе столько критических статей, что читателям, вероятно, приелись
толки о Лизе и о Лаврецком, толки, в которых все-таки не договаривалось
последнее слово. Я знаю, что мне тоже не придется договориться до последнего
слова, и потому предпочитаю вовсе не говорить. Если же, паче чаяния,
кто-нибудь из читателей пожелает знать мое мнение о Лизе, то я попрошу этого
читателя внимательно просмотреть предыдущую главу моей критической статьи и
потом перечитать "Дворянское гнездо". Зная, как я смотрю на Веру, читатель
узнает также, как я смотрю на Лизу. Лиза ближе Веры стоит к условиям нашей
жизни; она вполне правдоподобна; размеры ее личности совершенно
обыкновенные; идеи и формы, сдавливающие ее жизнь, знакомы как нельзя лучше
каждому из наших читателей по собственному горькому опыту. Словом, задача,
решенная Тургеневым в абстракте в повести "Фауст", решается им в "Дворянском
гнезде" в приложении к нашей жизни. Результат выходит один и тот же; гниль
одолевает, праведная смерть торжествует? над греховною жизнью.
О Зинаиде Засекиной (из повести "Первая любовь") не скажу ни слова. Я
ее характера не понимаю.
VIII
Совершенно уйти от влияния обстановки невозможно; так или иначе,
обстановка дает себя знать; если вы живете с дурными людьми, то эти люди
могут подействовать на вас двояким образом, смотря по тому, насколько стойки
ваши убеждения и тверда ваша воля. Вы можете или заразиться от этих людей их
преобладающим пороком, или довести в самом себе до уродливой крайности
протест против этого порока. Большею частью случается так, что отдельная
личность понемногу окрашивается под общий цвет массы; личности, одаренные
значительными силами, обыкновенно немногочисленны; и эти немногие избранные
личности окрашиваются обыкновенно в противоположный цвет и, нечувствительно
для самих себя, доводят этот цвет до резкой крайности именно потому, что
масса постоянно пытается заштукатурить их под одну тень с собою. Если вы
жизнью и словами с особенным воодушевлением протестуете против
господствующего в обществе порока, то вы протестуете так горячо именно
потому, что порок стоит перед вашими глазами; причина протеста лежит не в
вашей природе, а в том, что вас окружает; для вас самих протест - дело
бесплодное и утомительное: ваш крик сушит вам легкие и производит охриплость
в голосе; а между тем нельзя не кричать; вы кричите и этим самым платите
дань тем идеям, которые уродуют жизнь ваших соотечественников. Если вы
отмахиваетесь от комаров и не даете им укусить себя, то все-таки комары
действуют на вас тем, что заставляют вас делать утомительные движения.
Подлость и глупость раздражают ваши нервы, следовательно, производят в вас
перемену, и можно сказать наверно