аздумье.
"Ни одна литература в мире, - восклицает она, - не представляет такого
изобилия литературных скандалов, {11} как наша маленькая, скудная, едва
начавшая жизнь, литература без науки, едва только выработавшая себе язык".
Ну, вот наша литература выработала себе язык и на радостях показывает
его на все четыре стороны, встречным и поперечным, а эти встречные и
поперечные обижаются, не понимают шутки, жалуются: "Она нас дразнит; это -
личность, это - оскорбление". Кто ж в этом виноват? Вольно им оскорбляться и
вольно ж им, если они так обидчивы, смотреть на этот язык, который так
добродушно показывает им наша литература. Когда наша литература выработает
себе науку, она, может быть, вместе с языком будет показывать и науку или
что-нибудь другое, смотря по обстоятельствам. А покуда ведь, кроме языка,
нет ничего. Ну, так что же делать? На нет и суда нет!
Впрочем, я вообще не понимаю, какое отношение имеет? отсутствие науки к
присутствию литературных скандалов. Сколько мне кажется, редакция "Русского
вестника" под названием литературного скандала подразумевает разные печатные
разбирательства о литературных и нелитературных предметах.
Слово _скандал_ дает нам почувствовать, что редакция "Русского
вестника" входит в роль и готова с полным усердием взять на себя свою долю
полицейских обязанностей. Скандалом, на языке образованной полиции,
называется, как известно, всякое происшествие, нарушающее обычный ход
действия в каком-нибудь публичном месте и возбуждающее в собравшейся толпе
зевак какие бы то ни было толки. Если такого же рода событие произойдет на
арене нашей литературы, то "Русский вестник", конечно, не станет калякать с
зеваками, а примет именно ту позитуру, которую в подобном случае обязан
принять исправный член благоустроенной полиции. Это я понимаю, но попрежнему
продолжаю не понимать, почему отсутствие науки обусловливает собою
присутствие скандалов. Мне кажется, что самая лучшая лекция по гражданскому
праву не заменит вам того судебного заседания, в котором решается ваш
процесс. Самое лучшее исследование о причинах зубной боли не заменит вам в
минуту страдания нескольких капель опиума. Точно так же вся наука "Русского
вестника" не заменит вам неоцененного права обратиться к суду общественного
мнения, когда вы почувствуете себя несправедливо оскорбленным. Наука - вещь
хорошая, но она в своей отвлеченности никак не может заменить нам своих
практических применений к жизни. Какое бы великолепное исследование вы ни
написали, а это исследование никак не выручит вас в том случае, когда вам
понадобится обратиться к суду общественной гласности. Конечно, если те
отвлеченные истины, которые вы будете развивать в научном трактате о
нравственной философии, войдут в плоть и кровь всех людей, живущих на земном
шаре, или по крайней мере в России, то вам не придется обращаться к суду
гласности и поднимать литературные скандалы, потому что все будут уважать
ваши права; но ведь согласитесь, тут долга песня; пока солнышко взойдет,
роса глаза выест. Если даже литература наша создаст себе науку, то от
существования науки еще не прекратятся скандалы. С прекращением же их
наступит такой золотой век, о котором мы теперь не можем себе составить и
приблизительного понятия; в этом золотом веке исчезнет потребность в
литературной полиции. К
"Ни одна литература в мире, - восклицает она, - не представляет такого
изобилия литературных скандалов, {11} как наша маленькая, скудная, едва
начавшая жизнь, литература без науки, едва только выработавшая себе язык".
Ну, вот наша литература выработала себе язык и на радостях показывает
его на все четыре стороны, встречным и поперечным, а эти встречные и
поперечные обижаются, не понимают шутки, жалуются: "Она нас дразнит; это -
личность, это - оскорбление". Кто ж в этом виноват? Вольно им оскорбляться и
вольно ж им, если они так обидчивы, смотреть на этот язык, который так
добродушно показывает им наша литература. Когда наша литература выработает
себе науку, она, может быть, вместе с языком будет показывать и науку или
что-нибудь другое, смотря по обстоятельствам. А покуда ведь, кроме языка,
нет ничего. Ну, так что же делать? На нет и суда нет!
Впрочем, я вообще не понимаю, какое отношение имеет? отсутствие науки к
присутствию литературных скандалов. Сколько мне кажется, редакция "Русского
вестника" под названием литературного скандала подразумевает разные печатные
разбирательства о литературных и нелитературных предметах.
Слово _скандал_ дает нам почувствовать, что редакция "Русского
вестника" входит в роль и готова с полным усердием взять на себя свою долю
полицейских обязанностей. Скандалом, на языке образованной полиции,
называется, как известно, всякое происшествие, нарушающее обычный ход
действия в каком-нибудь публичном месте и возбуждающее в собравшейся толпе
зевак какие бы то ни было толки. Если такого же рода событие произойдет на
арене нашей литературы, то "Русский вестник", конечно, не станет калякать с
зеваками, а примет именно ту позитуру, которую в подобном случае обязан
принять исправный член благоустроенной полиции. Это я понимаю, но попрежнему
продолжаю не понимать, почему отсутствие науки обусловливает собою
присутствие скандалов. Мне кажется, что самая лучшая лекция по гражданскому
праву не заменит вам того судебного заседания, в котором решается ваш
процесс. Самое лучшее исследование о причинах зубной боли не заменит вам в
минуту страдания нескольких капель опиума. Точно так же вся наука "Русского
вестника" не заменит вам неоцененного права обратиться к суду общественного
мнения, когда вы почувствуете себя несправедливо оскорбленным. Наука - вещь
хорошая, но она в своей отвлеченности никак не может заменить нам своих
практических применений к жизни. Какое бы великолепное исследование вы ни
написали, а это исследование никак не выручит вас в том случае, когда вам
понадобится обратиться к суду общественной гласности. Конечно, если те
отвлеченные истины, которые вы будете развивать в научном трактате о
нравственной философии, войдут в плоть и кровь всех людей, живущих на земном
шаре, или по крайней мере в России, то вам не придется обращаться к суду
гласности и поднимать литературные скандалы, потому что все будут уважать
ваши права; но ведь согласитесь, тут долга песня; пока солнышко взойдет,
роса глаза выест. Если даже литература наша создаст себе науку, то от
существования науки еще не прекратятся скандалы. С прекращением же их
наступит такой золотой век, о котором мы теперь не можем себе составить и
приблизительного понятия; в этом золотом веке исчезнет потребность в
литературной полиции. К