изнать положительно полезным то
обстоятельство, что нашим воспитанием занимались и занимаются большею частью
недалекие люди. Развиваться под руководством наставника, мне кажется,
положительно невозможно, а развиваться помимо наставника тем удобнее, чем
ограниченнее наставник. Но отчего же, однако, спросит читатель, умный и
широко развитый человек не может принести своему воспитаннику существенной
пользы? Оттого, любезный читатель, что умный и широко развитый человек
никогда не решится воспитывать ребенка; он поймет, что врываться в
интеллектуальный мир другого человека с своею инициативой - бесчестно и
нелепо; он будет хорошо кормить ребенка, удалять от него вредные предметы,
вроде бешеной собаки, каленого железа, сырой комнаты, угарного воздуха. На
том он и остановится; если ребенок предложит ему вопрос, он ему ответит;
если ребенок принесет на его суд какое-нибудь сомнение, он ему выскажет свое
убеждение. Зрелый ум старшего будет иметь влияние на формирование суждений
ребенка, но это влияние будет независимо от воли обоих действующих лиц; его
не будут втискивать силою или всучивать педагогическою хитростью. Кто
попытается сделать больше этого, тот, стало быть, не настолько умен или не
настолько широко развит, чтобы быть безвредным сознательно и добровольно.
Если он не может быть безвреден сознательно и добровольно, то пускай будет
безвреден невольно, вследствие бессилия. Если нельзя найти человека очень
умного, возьмите человека очень глупого. Результат получится почти в такой
же мере удовлетворительный, а людей глупых много, особенно между педагогами.
Стало быть, выдет и дешево и сердито.
Наталья, как умный ребенок, рано заявила свою умственную жизнь
каким-нибудь озадачивающим вопросом, метким замечанием, вспышкою своеволия;
это заявление, благодаря тупости воспитательницы, встретило себе холодный
или даже недоброжелательный прием. На вопрос отвечали вскользь; на меткое
замечание воспоследовало со стороны гувернантки не менее меткое замечание:
"Маленькие девочки не должны так говорить". Маленькая девочка спросила:
почему? Ей приказали молчать. Вспышку своеволия назвали капризом и подавили
силою. Словом, так или иначе, воспитывающая сторона уронила себя в глазах
воспитывающейся стороны, а это, как известно всем, занимавшимся когда-нибудь
воспитанием, вовсе не трудно сделать, когда имеешь дело с умным ребенком.
Маленькая девочка широко раскрыла свои умные глаза, с удивлением посмотрела
на старших недоумевающим взором и подумала про себя: какие они странные! А
через несколько времени она подумала: а, так вот они какие! Вот и вошел в
воспитание новый элемент, которого существование не подозревают воспитатели
и который между тем постоянно путает алгебраические выкладки педагогических
соображений. Приказания их исполняются, но "формировать ум и сердце" ребенка
им не удается; приказания их не прохватывают вглубь; маленькая девочка, как
улитка, ушла в себя и начинает строить себе свой мирок, в который она ни за
какие коврижки не пустит ни мамашу, ни гувернантку; откровенность
откладывается в сторону, и чем умнее ребенок, тем безуспешнее оказываются
попытки старших разбить раковину улитки и подсмотреть нескромным взором
тайну внутреннего развития.
Дети, начинающие развиваться помимо руководства наставников, выбирают
обыкновенно один из двух путей: или они вс
обстоятельство, что нашим воспитанием занимались и занимаются большею частью
недалекие люди. Развиваться под руководством наставника, мне кажется,
положительно невозможно, а развиваться помимо наставника тем удобнее, чем
ограниченнее наставник. Но отчего же, однако, спросит читатель, умный и
широко развитый человек не может принести своему воспитаннику существенной
пользы? Оттого, любезный читатель, что умный и широко развитый человек
никогда не решится воспитывать ребенка; он поймет, что врываться в
интеллектуальный мир другого человека с своею инициативой - бесчестно и
нелепо; он будет хорошо кормить ребенка, удалять от него вредные предметы,
вроде бешеной собаки, каленого железа, сырой комнаты, угарного воздуха. На
том он и остановится; если ребенок предложит ему вопрос, он ему ответит;
если ребенок принесет на его суд какое-нибудь сомнение, он ему выскажет свое
убеждение. Зрелый ум старшего будет иметь влияние на формирование суждений
ребенка, но это влияние будет независимо от воли обоих действующих лиц; его
не будут втискивать силою или всучивать педагогическою хитростью. Кто
попытается сделать больше этого, тот, стало быть, не настолько умен или не
настолько широко развит, чтобы быть безвредным сознательно и добровольно.
Если он не может быть безвреден сознательно и добровольно, то пускай будет
безвреден невольно, вследствие бессилия. Если нельзя найти человека очень
умного, возьмите человека очень глупого. Результат получится почти в такой
же мере удовлетворительный, а людей глупых много, особенно между педагогами.
Стало быть, выдет и дешево и сердито.
Наталья, как умный ребенок, рано заявила свою умственную жизнь
каким-нибудь озадачивающим вопросом, метким замечанием, вспышкою своеволия;
это заявление, благодаря тупости воспитательницы, встретило себе холодный
или даже недоброжелательный прием. На вопрос отвечали вскользь; на меткое
замечание воспоследовало со стороны гувернантки не менее меткое замечание:
"Маленькие девочки не должны так говорить". Маленькая девочка спросила:
почему? Ей приказали молчать. Вспышку своеволия назвали капризом и подавили
силою. Словом, так или иначе, воспитывающая сторона уронила себя в глазах
воспитывающейся стороны, а это, как известно всем, занимавшимся когда-нибудь
воспитанием, вовсе не трудно сделать, когда имеешь дело с умным ребенком.
Маленькая девочка широко раскрыла свои умные глаза, с удивлением посмотрела
на старших недоумевающим взором и подумала про себя: какие они странные! А
через несколько времени она подумала: а, так вот они какие! Вот и вошел в
воспитание новый элемент, которого существование не подозревают воспитатели
и который между тем постоянно путает алгебраические выкладки педагогических
соображений. Приказания их исполняются, но "формировать ум и сердце" ребенка
им не удается; приказания их не прохватывают вглубь; маленькая девочка, как
улитка, ушла в себя и начинает строить себе свой мирок, в который она ни за
какие коврижки не пустит ни мамашу, ни гувернантку; откровенность
откладывается в сторону, и чем умнее ребенок, тем безуспешнее оказываются
попытки старших разбить раковину улитки и подсмотреть нескромным взором
тайну внутреннего развития.
Дети, начинающие развиваться помимо руководства наставников, выбирают
обыкновенно один из двух путей: или они вс