ь, что из этих слов не видно, чтобы
Гагин смотрел на жизнь широко. На это возражение отвечу, что Гагин
принадлежит к числу людей мягких, неспособных вступить в открытую борьбу с
существующим предрассудком или завязать горячий спор с несоглашающимся
собеседником. Мягкость и добродушие поглощают в нем все остальные свойства;
он из добродушия посовестится уличить вас в нелепости; он даже с подлецом
постарается разойтись помягче, чтобы не обидеть его; сам он не стесняет Аси
ни в чем и даже не находит в ее своеобразности ничего дурного, но он говорит
об ней с довольно развитым, но отчасти фешенебельным господином и потому
невольно, из мягкости, становится в уровень с теми понятиями, которые он
предполагает в своем собеседнике. Он высказывает о воспитании Аси те
понятия, которые живут в обществе; сам он не сочувствует этим понятиям;
находя на словах, что полную независимость вынести не легко, он сам никогда
не решится стеснить чью-нибудь независимость; зато и не решится отстоять от
притязаний общества свою или чужую независимость. Уступая требованиям
общественных приличий, он отдал Асю в пансион; когда же Ася по выходе из
пансиона постудила под его покровительство, он не мог стеснять ее свободы ни
в чем, и она стала делать, что ей было угодно. Что же, спросит читатель,
она, вероятно, наделала много непозволительных вещей? О да, отвечу я, ужасно
много. Как же в самом деле! Она прочла несколько страстных романов, она одна
ходила гулять по прирейнским скалам и развалинам; она держала себя с
посторонними людьми то очень застенчиво, то весело и бойко, смотря по тому,
в каком она была настроений, она... Ну, да что же! Неужели вам этого мало?
_Вы видите, что она многое знала и знает, чего не должно бы знать в ее годы.
Полная независимость во всем! Да разве легко ее вынести?_ О, эти две фразы
имеют великое значение. Золотая середина! тебе я посвящаю их! "Русский
вестник", "Отечественные записки"! {21} возьмите их в эпиграф.
Ася является в повести Тургенева восемнадцатилетнею девушкою; в ней
кипят молодые силы, и кровь играет, и мысль бегает; она на все смотрит с
любопытством, но ни во что не вглядывается; посмотрит и отвернется, и опять
взглянет на что-нибудь новое; она с жадностью ловит впечатления, и делает
это без всякой цели в совершенно бессознательно; сил много, но силы эти
бродят. На чем они сосредоточатся и что из этого выйдет, вот вопрос, который
начинает занимать читателя тотчас после первого знакомства с этою
своеобразною и прелестною фигурою.
Она начинает кокетничать с молодым человеком, с которым Гагин случайно
знакомится в немецком городке; кокетство Аси так же своеобразно, как и вся
ее личность; это кокетство бесцельно и даже бессознательно; оно выражается в
том, что Ася в присутствии постороннего молодого человека становится еще
живее и шаловливее; по ее подвижным чертам пробегает одно выражение за
другим; она как-то вся в его присутствии живет ускоренною жизнью; она при
нем побежит так, как не побежала бы, может быть, без него; она станет в
грациозную позу, которую не приняла бы, может быть, если бы его тут не было,
но все это не рассчитано, не пригоняется к известной цели; она становится
резвее и грациознее, потому что присутствие молодого мужчины незаметно для
нее самой волнует ее кровь и раздражает нервную систему; это не любовь, но
это -
Гагин смотрел на жизнь широко. На это возражение отвечу, что Гагин
принадлежит к числу людей мягких, неспособных вступить в открытую борьбу с
существующим предрассудком или завязать горячий спор с несоглашающимся
собеседником. Мягкость и добродушие поглощают в нем все остальные свойства;
он из добродушия посовестится уличить вас в нелепости; он даже с подлецом
постарается разойтись помягче, чтобы не обидеть его; сам он не стесняет Аси
ни в чем и даже не находит в ее своеобразности ничего дурного, но он говорит
об ней с довольно развитым, но отчасти фешенебельным господином и потому
невольно, из мягкости, становится в уровень с теми понятиями, которые он
предполагает в своем собеседнике. Он высказывает о воспитании Аси те
понятия, которые живут в обществе; сам он не сочувствует этим понятиям;
находя на словах, что полную независимость вынести не легко, он сам никогда
не решится стеснить чью-нибудь независимость; зато и не решится отстоять от
притязаний общества свою или чужую независимость. Уступая требованиям
общественных приличий, он отдал Асю в пансион; когда же Ася по выходе из
пансиона постудила под его покровительство, он не мог стеснять ее свободы ни
в чем, и она стала делать, что ей было угодно. Что же, спросит читатель,
она, вероятно, наделала много непозволительных вещей? О да, отвечу я, ужасно
много. Как же в самом деле! Она прочла несколько страстных романов, она одна
ходила гулять по прирейнским скалам и развалинам; она держала себя с
посторонними людьми то очень застенчиво, то весело и бойко, смотря по тому,
в каком она была настроений, она... Ну, да что же! Неужели вам этого мало?
_Вы видите, что она многое знала и знает, чего не должно бы знать в ее годы.
Полная независимость во всем! Да разве легко ее вынести?_ О, эти две фразы
имеют великое значение. Золотая середина! тебе я посвящаю их! "Русский
вестник", "Отечественные записки"! {21} возьмите их в эпиграф.
Ася является в повести Тургенева восемнадцатилетнею девушкою; в ней
кипят молодые силы, и кровь играет, и мысль бегает; она на все смотрит с
любопытством, но ни во что не вглядывается; посмотрит и отвернется, и опять
взглянет на что-нибудь новое; она с жадностью ловит впечатления, и делает
это без всякой цели в совершенно бессознательно; сил много, но силы эти
бродят. На чем они сосредоточатся и что из этого выйдет, вот вопрос, который
начинает занимать читателя тотчас после первого знакомства с этою
своеобразною и прелестною фигурою.
Она начинает кокетничать с молодым человеком, с которым Гагин случайно
знакомится в немецком городке; кокетство Аси так же своеобразно, как и вся
ее личность; это кокетство бесцельно и даже бессознательно; оно выражается в
том, что Ася в присутствии постороннего молодого человека становится еще
живее и шаловливее; по ее подвижным чертам пробегает одно выражение за
другим; она как-то вся в его присутствии живет ускоренною жизнью; она при
нем побежит так, как не побежала бы, может быть, без него; она станет в
грациозную позу, которую не приняла бы, может быть, если бы его тут не было,
но все это не рассчитано, не пригоняется к известной цели; она становится
резвее и грациознее, потому что присутствие молодого мужчины незаметно для
нее самой волнует ее кровь и раздражает нервную систему; это не любовь, но
это -