ные проникнуться до глубины души идеею о
пользе и необходимости женского труда. Какова будет борьба! Каково будет
слабой женщине с нежною, тонкою кожею проходить сквозь строй грубых
насмешек, наглых взглядов в упор, благонамеренных советов и крупно
посоленных острот и намеков! Подумайте-ка об этом, поставьте на место этой
пробивающейся личности образ дорогой для вас женщины, и тогда найдите в себе
силы бросить камнем в ту, которая ослабеет и спасует на половине дороги. Мне
кажется, вы тогда согласитесь со мною в том, что женщина находится у нас в
таком положении, при котором она не отвечает ни за что; когда она изнемогает
и падает, мы должны ей сочувствовать как мученице; когда она одолевает
препятствия, мы должны прославлять ее как героиню.
Если что-нибудь дурно в женщине, так дурна форма, в которую отлиты ее
понятия, чувства и действия; а форму эту изготовили мы; изменить ее
собственными силами женщина не может; а материал в ней так хорош, так свеж,
несмотря на уродливую форму, в которую он втиснут, что он заставляет все
забывать; любовь матери, сестры, любовницы, жены разливает на нашу серую
жизнь светлые полосы счастья и поэзии. И за что нас любят эти милые
существа? И чем мы это заслужили? На этот вопрос мы затруднимся ответить,
если не захотим ответить фразой; но в этом избытке любви, которая вырывается
из меры и тратится без разбора, в этой кипучей полноте покуда не
осмысленного чувства, в этом отсутствии нравственной экономии и
рассудочности - заключаются именно задатки будущего богатого развития,
будущей широкой, разносторонней, размашистой жизни, будущей плодотворной,
любвеобильной деятельности. Что сделает женщина, если она будет развиваться
наравне с мужчиною? - это вопрос великий и покуда неразрешимый.
II
Из предыдущих общих рассуждений читатель может заметить две выдающиеся
черты: во-первых, то, что я во всех случаях, безусловно оправдываю женщину;
во-вторых, то, что я считаю теперешнее положение женщины крайне тяжелым и
неутешительным. С этими двумя основными идеями я приступлю теперь к анализу
женских типов, встречающихся в романах и повестях Гончарова, Тургенева и
Писемского. Я буду выбирать только те личности, которые еще борются с жизнью
и чего-нибудь от нее требуют. Женщины, уже помирившиеся с известною долею,
не войдут в мой обзор потому, что они, собственно говоря, уже перестали
жить.
Те конечные результаты, к которым приводит жизнь, не лишены интереса;
их можно изучать как определившиеся факты, как памятники прошедшего; но дело
в том, что мы теперь живем тревожною жизнью настоящей минуты; мы чувствуем
неотразимую потребность отвернуться от прошедшего, забыть, похоронить его и
с любовью устремить взоры в далекое, манящее, неизвестное будущее.
Поддаваясь этой потребности, мы сосредоточиваем все наше внимание на том, в
чем видна молодость, свежесть и протестующая энергия, на том, в чем
вырабатываются и зреют задатки новой жизни, представляющей резкую
противоположность с нашим теперешним прозябанием. Наши романисты также
поддаются этой потребности, изображая своих героинь именно в тот момент,
когда они, под влиянием чувства к мужчине, развертывают все силы своей
природы и поворачивают свою жизнь в ту или другую сторону. Этот поворотный
пункт в жизни женщины особенно важен; редко удает
пользе и необходимости женского труда. Какова будет борьба! Каково будет
слабой женщине с нежною, тонкою кожею проходить сквозь строй грубых
насмешек, наглых взглядов в упор, благонамеренных советов и крупно
посоленных острот и намеков! Подумайте-ка об этом, поставьте на место этой
пробивающейся личности образ дорогой для вас женщины, и тогда найдите в себе
силы бросить камнем в ту, которая ослабеет и спасует на половине дороги. Мне
кажется, вы тогда согласитесь со мною в том, что женщина находится у нас в
таком положении, при котором она не отвечает ни за что; когда она изнемогает
и падает, мы должны ей сочувствовать как мученице; когда она одолевает
препятствия, мы должны прославлять ее как героиню.
Если что-нибудь дурно в женщине, так дурна форма, в которую отлиты ее
понятия, чувства и действия; а форму эту изготовили мы; изменить ее
собственными силами женщина не может; а материал в ней так хорош, так свеж,
несмотря на уродливую форму, в которую он втиснут, что он заставляет все
забывать; любовь матери, сестры, любовницы, жены разливает на нашу серую
жизнь светлые полосы счастья и поэзии. И за что нас любят эти милые
существа? И чем мы это заслужили? На этот вопрос мы затруднимся ответить,
если не захотим ответить фразой; но в этом избытке любви, которая вырывается
из меры и тратится без разбора, в этой кипучей полноте покуда не
осмысленного чувства, в этом отсутствии нравственной экономии и
рассудочности - заключаются именно задатки будущего богатого развития,
будущей широкой, разносторонней, размашистой жизни, будущей плодотворной,
любвеобильной деятельности. Что сделает женщина, если она будет развиваться
наравне с мужчиною? - это вопрос великий и покуда неразрешимый.
II
Из предыдущих общих рассуждений читатель может заметить две выдающиеся
черты: во-первых, то, что я во всех случаях, безусловно оправдываю женщину;
во-вторых, то, что я считаю теперешнее положение женщины крайне тяжелым и
неутешительным. С этими двумя основными идеями я приступлю теперь к анализу
женских типов, встречающихся в романах и повестях Гончарова, Тургенева и
Писемского. Я буду выбирать только те личности, которые еще борются с жизнью
и чего-нибудь от нее требуют. Женщины, уже помирившиеся с известною долею,
не войдут в мой обзор потому, что они, собственно говоря, уже перестали
жить.
Те конечные результаты, к которым приводит жизнь, не лишены интереса;
их можно изучать как определившиеся факты, как памятники прошедшего; но дело
в том, что мы теперь живем тревожною жизнью настоящей минуты; мы чувствуем
неотразимую потребность отвернуться от прошедшего, забыть, похоронить его и
с любовью устремить взоры в далекое, манящее, неизвестное будущее.
Поддаваясь этой потребности, мы сосредоточиваем все наше внимание на том, в
чем видна молодость, свежесть и протестующая энергия, на том, в чем
вырабатываются и зреют задатки новой жизни, представляющей резкую
противоположность с нашим теперешним прозябанием. Наши романисты также
поддаются этой потребности, изображая своих героинь именно в тот момент,
когда они, под влиянием чувства к мужчине, развертывают все силы своей
природы и поворачивают свою жизнь в ту или другую сторону. Этот поворотный
пункт в жизни женщины особенно важен; редко удает