темпераменте мальчика, разовьются в дурную или
хорошую сторону, смотря по обстоятельствам; сделавшись молодым человеком,
этот мальчик помирится с жизнью или восстанет против нее, но во всяком
случае он обозначится, по-своему поймет самого себя и станет к окружающей
его жизни в какие-нибудь отношения. Личность сложится так или иначе, а у
женщины в большей части случаев и этого не бывает. Мужчину жизнь вертит и
колышет круче, но женщину она давит сильнее. Для того чтобы одна женщина
выделилась своим образом жизни из тысячеголовой массы необозначившихся,
недоразвившихся и ничем не затронутых индивидуумов, необходимо соблюдение
нескольких условий, которые в нашем обществе, при теперешнем складе
воспитания и понятий, встречаются чрезвычайно редко.
Необходимо, во-первых, чтобы что-нибудь вызвало на размышления и на
критику. Необходим какой-нибудь толчок, который нарушил бы ребяческую
полудремоту девушки или женщины. Мужчина встречает такие толчки довольно
часто; каждый из нас помнит, вероятно, теплое слово какого-нибудь учителя
или профессора, старшего товарища или случайного знакомого, которого светлая
личность рельефно вырисовывается на темном фоне будничных житейских
воспоминаний; каждый испытал, вероятно, электрическое действие такого слова,
после которого приходилось оглянуться на свою прежнюю жизнь, перебрать в уме
свои неясные, неперебродившие чаяния и стремления и положить первый
краеугольный камень будущим мужским убеждениям. - К таким словам женщины
восприимчивее, чем вы думаете: такие слова для них не пропадают даром, они
запоминают их чувством, они вырастают и развертываются мгновенно под
живительным влиянием такого слова, они привязываются всеми силами молодой и
пылкой души - и к этому слову и к тому, кто его произносит; но посмотрите,
где, когда, от кого приходится им слышать такое слово? Много ли у нас таких
людей, которые способны заговорить с женщиною по-человечески? а из тех
людей, которые на это способны, много ли таких, которые достойны этого?
Много ли таких, повторяю я, которые, вызвав доверие и сочувствие женщины
смелою, вдохновенною тирадою, не обманут этого доверия и не окажутся
мыльными пузырями и ничтожными фразерами? Оглянемся на самих себя;
посмотрим, каковы мы сами; посмотрим, что мы, люди дела, люди мысли, дали и
даем нашим женщинам? Посмотрим - и покраснеем от стыда! Порисоваться перед
женщиною изяществом чувств, огорошить ее блестящею оригинальностью
вычитанной мысли, очаровать ее красивою смелостью честного порыва - это наше
дело, на это мы мастера. А дальше, дальше, когда надо эту же самую женщину
поддержать, защитить, ободрить, - мы на попятный двор, мы начинаем делаться
благоразумными, мы пугаемся того, что мы сделали, мы стараемся залить тот
пожар, который сами, сдуру, не спросясь броду, раздули; мы говорим и себе, и
другим, и даже женщине: вольно ж было так горячо принимать к сердцу! Надо
помириться, надо покориться! Да, вот мы каковы, и туда же требуем от
женщины, чтобы она была мыслящим существом. И смешно и досадно!
Вот видите ли: стало быть, если даже толчок дан, если даже мышление и
критика пробудились, этого еще недостаточно. Женщина во всяком возрасте до
такой степени лишена самостоятельности, что первые же проявления этой
критики очень легко могут быть задавлены теми людьми,
хорошую сторону, смотря по обстоятельствам; сделавшись молодым человеком,
этот мальчик помирится с жизнью или восстанет против нее, но во всяком
случае он обозначится, по-своему поймет самого себя и станет к окружающей
его жизни в какие-нибудь отношения. Личность сложится так или иначе, а у
женщины в большей части случаев и этого не бывает. Мужчину жизнь вертит и
колышет круче, но женщину она давит сильнее. Для того чтобы одна женщина
выделилась своим образом жизни из тысячеголовой массы необозначившихся,
недоразвившихся и ничем не затронутых индивидуумов, необходимо соблюдение
нескольких условий, которые в нашем обществе, при теперешнем складе
воспитания и понятий, встречаются чрезвычайно редко.
Необходимо, во-первых, чтобы что-нибудь вызвало на размышления и на
критику. Необходим какой-нибудь толчок, который нарушил бы ребяческую
полудремоту девушки или женщины. Мужчина встречает такие толчки довольно
часто; каждый из нас помнит, вероятно, теплое слово какого-нибудь учителя
или профессора, старшего товарища или случайного знакомого, которого светлая
личность рельефно вырисовывается на темном фоне будничных житейских
воспоминаний; каждый испытал, вероятно, электрическое действие такого слова,
после которого приходилось оглянуться на свою прежнюю жизнь, перебрать в уме
свои неясные, неперебродившие чаяния и стремления и положить первый
краеугольный камень будущим мужским убеждениям. - К таким словам женщины
восприимчивее, чем вы думаете: такие слова для них не пропадают даром, они
запоминают их чувством, они вырастают и развертываются мгновенно под
живительным влиянием такого слова, они привязываются всеми силами молодой и
пылкой души - и к этому слову и к тому, кто его произносит; но посмотрите,
где, когда, от кого приходится им слышать такое слово? Много ли у нас таких
людей, которые способны заговорить с женщиною по-человечески? а из тех
людей, которые на это способны, много ли таких, которые достойны этого?
Много ли таких, повторяю я, которые, вызвав доверие и сочувствие женщины
смелою, вдохновенною тирадою, не обманут этого доверия и не окажутся
мыльными пузырями и ничтожными фразерами? Оглянемся на самих себя;
посмотрим, каковы мы сами; посмотрим, что мы, люди дела, люди мысли, дали и
даем нашим женщинам? Посмотрим - и покраснеем от стыда! Порисоваться перед
женщиною изяществом чувств, огорошить ее блестящею оригинальностью
вычитанной мысли, очаровать ее красивою смелостью честного порыва - это наше
дело, на это мы мастера. А дальше, дальше, когда надо эту же самую женщину
поддержать, защитить, ободрить, - мы на попятный двор, мы начинаем делаться
благоразумными, мы пугаемся того, что мы сделали, мы стараемся залить тот
пожар, который сами, сдуру, не спросясь броду, раздули; мы говорим и себе, и
другим, и даже женщине: вольно ж было так горячо принимать к сердцу! Надо
помириться, надо покориться! Да, вот мы каковы, и туда же требуем от
женщины, чтобы она была мыслящим существом. И смешно и досадно!
Вот видите ли: стало быть, если даже толчок дан, если даже мышление и
критика пробудились, этого еще недостаточно. Женщина во всяком возрасте до
такой степени лишена самостоятельности, что первые же проявления этой
критики очень легко могут быть задавлены теми людьми,