ому искусству" - сводится на возглас:
"Vivat aurea mediocritas!" (да здравствует золотая посредственность!),
потому что только золотая посредственность способна наслаждаться идеями, не
выходящими из уровня мещанской практичности, только она способна в деле
искусства руководствоваться предвзятою теориею, а не живым непосредственным
чувством; исповедь "Отечественных записок" подтверждает то, что я сказал в
их общей характеристике. Ненависть к свистунам, отстаивание серьезной науки,
т. е. неумение возвыситься от факта до идеи, бесцветность литературной
критики, отсутствие ясных житейских убеждений при вывеске практичности - все
объясняется одним словом: "золотая посредственность", или, что то же,
бесплодное трудолюбие и бесцельная кропотливость.
XVII
Не довольно ли, читатель? Не пора ли кончить? Скажу еще несколько слов.
В деле г. Юркевича "Отечественные записки", конечно, стоят на его стороне,
во-первых, потому, что он против г. Чернышевского; во-вторых, потому, что он
за рутину; в-третьих, потому, что его доводы чрезвычайно туманны, как вообще
доводы идеалистов, старающихся поддержать свои построения путем, диалектики.
Спорить с г. Юркевичем уже потому было бы смешно, что за этим спором не
стала бы следить публика. Если уж кому-нибудь придет желание поспорить с
ним, то гораздо лучше сделать это путем частного письма, вместо того чтобы
заваливать журнал неудобоваримыми статьями. "Отечественные записки"
гостеприимно предлагают г. Чернышевскому свой журнал для ведения полемики с
Юркевичем. В этом предложении они остаются строго верны себе. Они любят те
статьи, которые ошеломляют публику сухостью предмета, туманностью изложения
и баснословным количеством мудреных терминов. Признавая себя круглым
невеждою в деле философии, г. Дудышкин обнаруживает в этом случае общую
черту людей темных - охоту послушать то, чего не понимаешь. Но что касается
до г. Чернышевского, то мы надеемся, что для увеселения г. Дудышкина он не
примет радушного приглашения "Отечественных записок" и не возобновит с ними
тех сношений, которые, как язвительно замечает г. Дудышкин, были прерваны по
поводу его знаменитой диссертации. {78}
В заключение моей статьи мне остается только довести до сведения
публики неблагообразный поступок г. Дудышкина, касающийся уже лично меня. В
июльской книжке "Русского слова" я поместил статью об одной книге Молешотта;
{79} статья эта, как и следовало ожидать, не понравилась г. Дудышкину, как
почитателю г. Юркевича. Желая побить Чернышевского его же оружием, г.
Дудышкин воспользовался моею статьею, чтобы показать, до каких нелепых
заключений доводит гибельное лжемудрие. "Школа, к которой принадлежит г.
Чернышевский, - пишет ученый критик, - говорит нам: ни нравственных, ни
общественных причин в развитии общества не существует, существуют одни
материальные причины". Затем следует выписка из моей статьи, выписка
изумительно нелепая по своему содержанию; вот она: "Бедная Ирландия никогда
не выйдет из того несчастного положения, в котором находится, пока будет
есть картофель и не заменит его чечевицею или бобами; реформация, сильно
развившаяся на севере Германии, обязана своими успехами введению в
употребление чаю; английская революция обязана своим страстным характером
кофею; повсеместное развитие идей в начале XVIII столетия происходит от
введе
"Vivat aurea mediocritas!" (да здравствует золотая посредственность!),
потому что только золотая посредственность способна наслаждаться идеями, не
выходящими из уровня мещанской практичности, только она способна в деле
искусства руководствоваться предвзятою теориею, а не живым непосредственным
чувством; исповедь "Отечественных записок" подтверждает то, что я сказал в
их общей характеристике. Ненависть к свистунам, отстаивание серьезной науки,
т. е. неумение возвыситься от факта до идеи, бесцветность литературной
критики, отсутствие ясных житейских убеждений при вывеске практичности - все
объясняется одним словом: "золотая посредственность", или, что то же,
бесплодное трудолюбие и бесцельная кропотливость.
XVII
Не довольно ли, читатель? Не пора ли кончить? Скажу еще несколько слов.
В деле г. Юркевича "Отечественные записки", конечно, стоят на его стороне,
во-первых, потому, что он против г. Чернышевского; во-вторых, потому, что он
за рутину; в-третьих, потому, что его доводы чрезвычайно туманны, как вообще
доводы идеалистов, старающихся поддержать свои построения путем, диалектики.
Спорить с г. Юркевичем уже потому было бы смешно, что за этим спором не
стала бы следить публика. Если уж кому-нибудь придет желание поспорить с
ним, то гораздо лучше сделать это путем частного письма, вместо того чтобы
заваливать журнал неудобоваримыми статьями. "Отечественные записки"
гостеприимно предлагают г. Чернышевскому свой журнал для ведения полемики с
Юркевичем. В этом предложении они остаются строго верны себе. Они любят те
статьи, которые ошеломляют публику сухостью предмета, туманностью изложения
и баснословным количеством мудреных терминов. Признавая себя круглым
невеждою в деле философии, г. Дудышкин обнаруживает в этом случае общую
черту людей темных - охоту послушать то, чего не понимаешь. Но что касается
до г. Чернышевского, то мы надеемся, что для увеселения г. Дудышкина он не
примет радушного приглашения "Отечественных записок" и не возобновит с ними
тех сношений, которые, как язвительно замечает г. Дудышкин, были прерваны по
поводу его знаменитой диссертации. {78}
В заключение моей статьи мне остается только довести до сведения
публики неблагообразный поступок г. Дудышкина, касающийся уже лично меня. В
июльской книжке "Русского слова" я поместил статью об одной книге Молешотта;
{79} статья эта, как и следовало ожидать, не понравилась г. Дудышкину, как
почитателю г. Юркевича. Желая побить Чернышевского его же оружием, г.
Дудышкин воспользовался моею статьею, чтобы показать, до каких нелепых
заключений доводит гибельное лжемудрие. "Школа, к которой принадлежит г.
Чернышевский, - пишет ученый критик, - говорит нам: ни нравственных, ни
общественных причин в развитии общества не существует, существуют одни
материальные причины". Затем следует выписка из моей статьи, выписка
изумительно нелепая по своему содержанию; вот она: "Бедная Ирландия никогда
не выйдет из того несчастного положения, в котором находится, пока будет
есть картофель и не заменит его чечевицею или бобами; реформация, сильно
развившаяся на севере Германии, обязана своими успехами введению в
употребление чаю; английская революция обязана своим страстным характером
кофею; повсеместное развитие идей в начале XVIII столетия происходит от
введе