письмо к г. Пыпину, и гнев г. Вяземского, посвятившего свистунам
сатирическую песнь лебедя, {57} объясняются только что выписанными мною
побудительными причинами. Ярость "Русского вестника" и "Отечественных
записок" объясняется проще. Винить журналиста в том, что он желает
увеличения подписки, было бы смешно. Кто же себе враг? Фразам о бескорыстном
служении идее и обществу наше время плохо верит. Как ни кричите против
меркантильности эпохи, вы ее криком не прогоните. Эта меркантильность есть
современная форма эгоизма, выражавшегося в прежние времена властолюбием,
жаждою славы, донжуанством и т. д. Восставать против корыстолюбия журналов я
не буду; постараюсь только посмотреть, какие средства они пускают в ход,
чтобы выдвинуть себя вперед и отбросить совместников на задний план. Буду
обращать внимание не столько на нравственное достоинство этих средств,
сколько на их практическую пригодность. Можно быть отличным, честнейшим
человеком и очень плохим литератором и тем более негодящимся журналистом.
"Хоть пей, да дело разумей" - это мудрое правило надо особенно крепко
помнить в наше время, когда развелись легионы печатающих людей, которые
Немножечко дерут,
Зато уж в рот хмельного не берут.
Впрочем, опять-таки этого нельзя сказать ни об "Отечественных
записках", ни о "Русском вестнике". Те и дерут и чистотою литературных
нравов не отличаются. Об "Русском вестнике" довольно будет заметить, что он
не уважает умственной самостоятельности своих сотрудников (история о
Свечиной), {58} попрекает г. Чернышевского саратовскою семинариею и даже
пишет о том, что у него крадут книги и четвертаки. {59} Что же касается до
"Отечественных записок", этого притона современной схоластики, кладезя
недоступной премудрости, то я намерен посвятить им все продолжение этой
статьи. Надо раз навсегда высказаться насчет этого ученого журнала, против
которого почти невозможна серьезная критика. Почему? А потому что в нем нет
живой мысли, стало быть, надо или смеяться над тупым педантством, или
закрыть Книгу и лечь спать с отяжелевшею головою.
Легион редакторов "Отечественных записок", {60} чего доброго, назовет
эти слова нарушением литературных приличий; они скажут, пожалуй, что мне
следует спорить с ними, а не отделываться брошенною фразою; они, может быть,
сочтут мои слова уловкою; ведь требовали же они от Чернышевского, чтобы он
состязался с Юркевичем; ведь считали же они отказ Чернышевского за
доказательство его несостоятельности. {61} Поймите, господа, что спорить с
вами и с г. Юркевичем - значит ломать себе голову, следя за извилинами ваших
аргументаций, написанных тяжелым, неясным языком 30-х годов, входить в
мрачный лабиринт вашей буддийской науки, {62} от которой мы сторонимся с
немым благоговением. Скажите, ради чего нам с Чернышевским брать на себя
такой труд? Чтобы убедить вас? Да мы этого не желаем. Чтобы убедить публику?
Да она и без того на нашей стороне. Ей смертельно надоедает ваша наука и
критика. Читает она в "Отечественных записках" повести, переводные романы
(которых всегда довольно), исторические статейки; что же касается до
критики, ее редко разрезывают; вопросы, которые г. Дудышкин, как сфинкс
современной литературы, задает на разрешение журналам (например, о Пушкине),
{63}
сатирическую песнь лебедя, {57} объясняются только что выписанными мною
побудительными причинами. Ярость "Русского вестника" и "Отечественных
записок" объясняется проще. Винить журналиста в том, что он желает
увеличения подписки, было бы смешно. Кто же себе враг? Фразам о бескорыстном
служении идее и обществу наше время плохо верит. Как ни кричите против
меркантильности эпохи, вы ее криком не прогоните. Эта меркантильность есть
современная форма эгоизма, выражавшегося в прежние времена властолюбием,
жаждою славы, донжуанством и т. д. Восставать против корыстолюбия журналов я
не буду; постараюсь только посмотреть, какие средства они пускают в ход,
чтобы выдвинуть себя вперед и отбросить совместников на задний план. Буду
обращать внимание не столько на нравственное достоинство этих средств,
сколько на их практическую пригодность. Можно быть отличным, честнейшим
человеком и очень плохим литератором и тем более негодящимся журналистом.
"Хоть пей, да дело разумей" - это мудрое правило надо особенно крепко
помнить в наше время, когда развелись легионы печатающих людей, которые
Немножечко дерут,
Зато уж в рот хмельного не берут.
Впрочем, опять-таки этого нельзя сказать ни об "Отечественных
записках", ни о "Русском вестнике". Те и дерут и чистотою литературных
нравов не отличаются. Об "Русском вестнике" довольно будет заметить, что он
не уважает умственной самостоятельности своих сотрудников (история о
Свечиной), {58} попрекает г. Чернышевского саратовскою семинариею и даже
пишет о том, что у него крадут книги и четвертаки. {59} Что же касается до
"Отечественных записок", этого притона современной схоластики, кладезя
недоступной премудрости, то я намерен посвятить им все продолжение этой
статьи. Надо раз навсегда высказаться насчет этого ученого журнала, против
которого почти невозможна серьезная критика. Почему? А потому что в нем нет
живой мысли, стало быть, надо или смеяться над тупым педантством, или
закрыть Книгу и лечь спать с отяжелевшею головою.
Легион редакторов "Отечественных записок", {60} чего доброго, назовет
эти слова нарушением литературных приличий; они скажут, пожалуй, что мне
следует спорить с ними, а не отделываться брошенною фразою; они, может быть,
сочтут мои слова уловкою; ведь требовали же они от Чернышевского, чтобы он
состязался с Юркевичем; ведь считали же они отказ Чернышевского за
доказательство его несостоятельности. {61} Поймите, господа, что спорить с
вами и с г. Юркевичем - значит ломать себе голову, следя за извилинами ваших
аргументаций, написанных тяжелым, неясным языком 30-х годов, входить в
мрачный лабиринт вашей буддийской науки, {62} от которой мы сторонимся с
немым благоговением. Скажите, ради чего нам с Чернышевским брать на себя
такой труд? Чтобы убедить вас? Да мы этого не желаем. Чтобы убедить публику?
Да она и без того на нашей стороне. Ей смертельно надоедает ваша наука и
критика. Читает она в "Отечественных записках" повести, переводные романы
(которых всегда довольно), исторические статейки; что же касается до
критики, ее редко разрезывают; вопросы, которые г. Дудышкин, как сфинкс
современной литературы, задает на разрешение журналам (например, о Пушкине),
{63}