и, лопнут от движения жизни. Жизнь идет мимо литературы, и
журнальные теории одна за другою сдаются в архив и умирают,
V
Жизнь наша бедна внутренним содержанием, а между тем и эта бедная жизнь
с ее потребностями и стремлениями отражается довольно ясно только в изящной
словесности. Наша изящная словесность во всех отношениях стоит выше нашей
критики, так что во многих случаях критика не была в состоянии дать отчета о
художественном произведении, возбудившем всеобщее сочувствие в читающей
публике. О "Воспитаннице" Островского не было сказано ни слова, а между тем
как много говорит эта небольшая драма, какие живые личности и положения
выступают перед воображением читателя! Если молчание критики о
"Воспитаннице" произошло от невнимания, то это непростительная оплошность;
впрочем, трудно сделать подобное предположение; вернее то, что у нашей
критики недостало сил разобрать аналитически те явления, которые в стройных
образах явились перед творческим сознанием художника; сознание этого
бессилия и нежелание отделаться фразами от замечательного произведения
делает честь добросовестности наших критиков; но самый факт бессилия -
явление действительно существующее и в то же время очень печальное. На
изящную словесность нам решительно невозможно пожаловаться; она делает свое
дело добросовестно и своими хорошими и дурными свойствами отражает с
дагерротипическою верностью положение нашего общества. Во-первых, все
внимание ее сосредоточено на среднем сословии, т. е. на том классе, который
действительно живет и движется, для которого сменяются идеалы, взгляды на
жизнь и веяния эпохи. Романы из жизни высшей аристократии и из
простонародного быта сравнительно довольно редки, а явление писателя,
подобного Марку Вовчку, писателя, сливающего свою личность с народом,
составляет совершенное исключение. Это предпочтение наших художников к
среднему сословию объясняется тем, что к этому сословию принадлежит почти
все то, что пишет, читает, мыслит и развивается. Высшая аристократия и
простой народ в сущности мало изменились со времен, например, Александра I;
народ остался тем, чем был, и не переменил даже покроя платья; аристократия
переменила костюм, приняла какие-нибудь новые привычки, но образ мыслей,
взгляд на жизнь остались те же и по-прежнему напоминают век Людовика XIV.
Что же касается до среднего сословия, то каждое десятилетие производит в нем
заметную перемену; поколение резко отличается от поколения; идеи
европейского Запада действуют почти исключительно на высшие слои этого
среднего класса; этот класс наполняет собою университеты, держит в руках
литературу и журналистику, ездит за границу с ученою целью, словом, он
выражает собою национальное самосознание. Художник, который ищет
человеческих черт, а не бытовых подробностей, психологического, а не
этнографического интереса, естественно обращается к этому классу и из него
черпает материалы. Борьба идей, а не личностей, столкновение понятий и
воззрений возможны только в этом классе. Предмет борьбы и столкновения
характеризуют собою эпоху, и притом так верно, что хороший критик по одному
внутреннему содержанию художественного произведения, которого герои взяты из
среднего сословия, может определить безошибочно то десятилетие, в котором
оно возникло.
журнальные теории одна за другою сдаются в архив и умирают,
V
Жизнь наша бедна внутренним содержанием, а между тем и эта бедная жизнь
с ее потребностями и стремлениями отражается довольно ясно только в изящной
словесности. Наша изящная словесность во всех отношениях стоит выше нашей
критики, так что во многих случаях критика не была в состоянии дать отчета о
художественном произведении, возбудившем всеобщее сочувствие в читающей
публике. О "Воспитаннице" Островского не было сказано ни слова, а между тем
как много говорит эта небольшая драма, какие живые личности и положения
выступают перед воображением читателя! Если молчание критики о
"Воспитаннице" произошло от невнимания, то это непростительная оплошность;
впрочем, трудно сделать подобное предположение; вернее то, что у нашей
критики недостало сил разобрать аналитически те явления, которые в стройных
образах явились перед творческим сознанием художника; сознание этого
бессилия и нежелание отделаться фразами от замечательного произведения
делает честь добросовестности наших критиков; но самый факт бессилия -
явление действительно существующее и в то же время очень печальное. На
изящную словесность нам решительно невозможно пожаловаться; она делает свое
дело добросовестно и своими хорошими и дурными свойствами отражает с
дагерротипическою верностью положение нашего общества. Во-первых, все
внимание ее сосредоточено на среднем сословии, т. е. на том классе, который
действительно живет и движется, для которого сменяются идеалы, взгляды на
жизнь и веяния эпохи. Романы из жизни высшей аристократии и из
простонародного быта сравнительно довольно редки, а явление писателя,
подобного Марку Вовчку, писателя, сливающего свою личность с народом,
составляет совершенное исключение. Это предпочтение наших художников к
среднему сословию объясняется тем, что к этому сословию принадлежит почти
все то, что пишет, читает, мыслит и развивается. Высшая аристократия и
простой народ в сущности мало изменились со времен, например, Александра I;
народ остался тем, чем был, и не переменил даже покроя платья; аристократия
переменила костюм, приняла какие-нибудь новые привычки, но образ мыслей,
взгляд на жизнь остались те же и по-прежнему напоминают век Людовика XIV.
Что же касается до среднего сословия, то каждое десятилетие производит в нем
заметную перемену; поколение резко отличается от поколения; идеи
европейского Запада действуют почти исключительно на высшие слои этого
среднего класса; этот класс наполняет собою университеты, держит в руках
литературу и журналистику, ездит за границу с ученою целью, словом, он
выражает собою национальное самосознание. Художник, который ищет
человеческих черт, а не бытовых подробностей, психологического, а не
этнографического интереса, естественно обращается к этому классу и из него
черпает материалы. Борьба идей, а не личностей, столкновение понятий и
воззрений возможны только в этом классе. Предмет борьбы и столкновения
характеризуют собою эпоху, и притом так верно, что хороший критик по одному
внутреннему содержанию художественного произведения, которого герои взяты из
среднего сословия, может определить безошибочно то десятилетие, в котором
оно возникло.