ывы страстности, вредящие порою
ясности критического взгляда, могли только содействовать успеху его критики.
Эти недостатки принадлежали времени; их разделяли с Белинским лучшие люди
той эпохи, и потому эти самые недостатки скрепляли связь между критиком и
читателем.
Ничего подобного не встретишь в теперешней критике, потому что усвоить
себе все сочувствия известной эпохи, все ее сильные и слабые стороны,
словом, воплотить в себе эпоху может только сильный талант, а нашим критикам
именно недостает силы и таланта. У них есть кой-какие знания, есть честные
убеждения, благородные стремления, но нет той жизни, той энергии и огня,
которые неотразимым обаянием действуют на общество и увлекают за собою умы
читателей. Этим недостатком таланта объясняются ошибки нашей критики, ее
бестактность и, главное, ее поразительная мертвенность. Человек талантливый
творит по внутренней потребности; он увлекается процессом творчества за
пределы всякой теории и увлекает за собою слушателей или читателей; он
иногда ошибается, противоречит себе, потому что впечатлительность и
подвижность мысли часто мешают ему размерять каждый шаг и взвешивать каждое
слово. Трудолюбивая посредственность часто найдет случай уличить его в
поверхностности, в поспешности выводов, в недостаточном знакомстве с
фактами, но во всех этих ошибках, в самых противоречиях видна самородная
сила мысли, от них веет жизнью, и во имя этого обаятельного дыхания жизни вы
охотно извините талантливому человеку "отдельные пробелы и недосмотры;
задаться какою-нибудь теориею и не отступать от нее в течение всей своей
деятельности - это невозможно для талантливого человека; оторваться от
интересов действительной жизни он решительно не в состоянии; его природа
слишком восприимчива и впечатлительна, чтобы не отозваться на то, "что
просит у сердца ответа". Он может расходиться с своими современниками в
понимании житейских вопросов и важнейших интересов эпохи, он может вступить
с ними в открытую борьбу на жизнь и на смерть, но предметом этой борьбы
будет действительная почва, а не отвлеченная, схоластическая теория,
созданная одностороннею работою мозга.
Современная критика грешит именно тем, что она задается теориями и
изобретает жизнь, вместо того чтобы приглядываться и прислушиваться к звукам
окружающей действительности. Бедны, однообразны эти звуки, не слагаются они
в стройную гармонию, - все это правда, но ведь все-таки это
действительность, и самая ее бедность и однообразие представляют нам факт,
способный вызвать слово сочувствия у действительного поэта или навести
истинного критика на плодотворные размышления. Эту бедность не замаскируешь
самыми пестрыми декорациями фантазии, да и кого обманут эти декорации?
Детей, не выучившихся отличать мишуру от золота, да тех жалких людей, у
которых воображение преобладает над чувством и которые способны жить одною
головою и удовлетворяться тем, что в их мозгу господствует строгая
систематичность и существует гармоническое согласие между поселенными в нем
идеями. Витать мыслью в радужных сферах фантазии или уноситься куда-нибудь
за море к лучшему порядку вещей в то время, когда окружающие нас люди терпят
горькую судьбу или несут тяжелый труд, - это такая способность сибаритства,
которою обладают многие, но которая, к сожалению, нед
ясности критического взгляда, могли только содействовать успеху его критики.
Эти недостатки принадлежали времени; их разделяли с Белинским лучшие люди
той эпохи, и потому эти самые недостатки скрепляли связь между критиком и
читателем.
Ничего подобного не встретишь в теперешней критике, потому что усвоить
себе все сочувствия известной эпохи, все ее сильные и слабые стороны,
словом, воплотить в себе эпоху может только сильный талант, а нашим критикам
именно недостает силы и таланта. У них есть кой-какие знания, есть честные
убеждения, благородные стремления, но нет той жизни, той энергии и огня,
которые неотразимым обаянием действуют на общество и увлекают за собою умы
читателей. Этим недостатком таланта объясняются ошибки нашей критики, ее
бестактность и, главное, ее поразительная мертвенность. Человек талантливый
творит по внутренней потребности; он увлекается процессом творчества за
пределы всякой теории и увлекает за собою слушателей или читателей; он
иногда ошибается, противоречит себе, потому что впечатлительность и
подвижность мысли часто мешают ему размерять каждый шаг и взвешивать каждое
слово. Трудолюбивая посредственность часто найдет случай уличить его в
поверхностности, в поспешности выводов, в недостаточном знакомстве с
фактами, но во всех этих ошибках, в самых противоречиях видна самородная
сила мысли, от них веет жизнью, и во имя этого обаятельного дыхания жизни вы
охотно извините талантливому человеку "отдельные пробелы и недосмотры;
задаться какою-нибудь теориею и не отступать от нее в течение всей своей
деятельности - это невозможно для талантливого человека; оторваться от
интересов действительной жизни он решительно не в состоянии; его природа
слишком восприимчива и впечатлительна, чтобы не отозваться на то, "что
просит у сердца ответа". Он может расходиться с своими современниками в
понимании житейских вопросов и важнейших интересов эпохи, он может вступить
с ними в открытую борьбу на жизнь и на смерть, но предметом этой борьбы
будет действительная почва, а не отвлеченная, схоластическая теория,
созданная одностороннею работою мозга.
Современная критика грешит именно тем, что она задается теориями и
изобретает жизнь, вместо того чтобы приглядываться и прислушиваться к звукам
окружающей действительности. Бедны, однообразны эти звуки, не слагаются они
в стройную гармонию, - все это правда, но ведь все-таки это
действительность, и самая ее бедность и однообразие представляют нам факт,
способный вызвать слово сочувствия у действительного поэта или навести
истинного критика на плодотворные размышления. Эту бедность не замаскируешь
самыми пестрыми декорациями фантазии, да и кого обманут эти декорации?
Детей, не выучившихся отличать мишуру от золота, да тех жалких людей, у
которых воображение преобладает над чувством и которые способны жить одною
головою и удовлетворяться тем, что в их мозгу господствует строгая
систематичность и существует гармоническое согласие между поселенными в нем
идеями. Витать мыслью в радужных сферах фантазии или уноситься куда-нибудь
за море к лучшему порядку вещей в то время, когда окружающие нас люди терпят
горькую судьбу или несут тяжелый труд, - это такая способность сибаритства,
которою обладают многие, но которая, к сожалению, нед