оно могло по крайней мере внушить Платону обманчивые надежды; оно могло
уверить его в возможности составлять и прикладывать к делу проекты
государственного устройства.
Мы до сих пор видели Платона как поэта, как доктринера; не разделяя его
фантастических бредней, мы принуждены были признавать в его созданиях много
искреннего воодушевления, много смелости и силы воображения; не сочувствуя
его нравственным принципам, мы не могли отказать им во внутренней стройности
и последовательности. Этой последовательности не повредила даже
двойственность его воззрений на материю и ее отношения к человеческому духу;
как мыслитель, задавшийся известною идеею, Платон смело дошел до крайних
выводов; как живой человек, он пошел совершенно другою дорогою и доказал,
таким образом, в одно и то же время силу своей творческой мысли, крепость
своей физической природы и невозможность втиснуть жизнь в узкие рамки
теории.
Словом, в конце концов можно вывести заключение, что Платон имеет
несомненные права на наше уважение как сильный ум и замечательный талант.
Колоссальные ошибки этого таланта в области отвлеченной мысли происходят не
от слабости мысли, не от близорукости, не от робости ума, а от преобладания
поэтического элемента, от сознательного презрения к свидетельствам опыта, от
самонадеянного свойственного сильным умам стремления вынести истину из
глубины творческого духа, вместо того чтобы рассмотреть и изучить ее в
единичных явлениях. Несмотря на свои ошибки, несмотря на полную
несостоятельность своей системы, Платон может быть назван по всей
справедливости родоначальником идеалистов. Составляет ли это обстоятельство
важную заслугу пред лицом человечества - это, конечно, такой вопрос, на
который ответят различно представители различных направлений в области
отвлеченной мысли; но как бы ни был решен этот вопрос, все-таки никто не
откажет Платону в почетном месте в истории науки. Есть такие гениальные
ошибки, которые оказывают возбудительное влияние на умы целых поколений;
сначала увлекаются ими, потом к ним становятся в критические отношения; это
увлечение и эта критика долгое время служат школою для человечества,
причиною умственной борьбы, поводом к развитию сил, руководящим и
окрашивающим началом в исторических движениях и переворотах. Но Платон не
остановился в области чистого мышления и не понял того, что, пренебрегая
опытом и единичными явлениями, нельзя понимать истинного смысла исторической
и государственной жизни. Он взялся за решение практических вопросов, не умея
их даже поставить как следует; его попытки в этом роде до такой степени
слабы и несостоятельны, что они распадаются в прах от самого легкого
прикосновения критики; в этих попытках нет ни разумной любви к человечеству,
ни уважения к отдельной личности, ни художественной стройности, ни единства
цели, ни нравственной высоты идеала. Представьте себе причудливое и
некрасивое здание, с арками, фронтонами, портиками, бельведерами и
колоннадами, не имеющими никакого практического назначения, и вы получите
понятие о том впечатлении, которое производят на читателя трактаты Платона о
_государстве_ и о _законах_. "Первая цель государства, по мнению Платона,
сделать граждан добродетельными, обеспечить вещественное и нравственное
благосостояние всех и каждого"
уверить его в возможности составлять и прикладывать к делу проекты
государственного устройства.
Мы до сих пор видели Платона как поэта, как доктринера; не разделяя его
фантастических бредней, мы принуждены были признавать в его созданиях много
искреннего воодушевления, много смелости и силы воображения; не сочувствуя
его нравственным принципам, мы не могли отказать им во внутренней стройности
и последовательности. Этой последовательности не повредила даже
двойственность его воззрений на материю и ее отношения к человеческому духу;
как мыслитель, задавшийся известною идеею, Платон смело дошел до крайних
выводов; как живой человек, он пошел совершенно другою дорогою и доказал,
таким образом, в одно и то же время силу своей творческой мысли, крепость
своей физической природы и невозможность втиснуть жизнь в узкие рамки
теории.
Словом, в конце концов можно вывести заключение, что Платон имеет
несомненные права на наше уважение как сильный ум и замечательный талант.
Колоссальные ошибки этого таланта в области отвлеченной мысли происходят не
от слабости мысли, не от близорукости, не от робости ума, а от преобладания
поэтического элемента, от сознательного презрения к свидетельствам опыта, от
самонадеянного свойственного сильным умам стремления вынести истину из
глубины творческого духа, вместо того чтобы рассмотреть и изучить ее в
единичных явлениях. Несмотря на свои ошибки, несмотря на полную
несостоятельность своей системы, Платон может быть назван по всей
справедливости родоначальником идеалистов. Составляет ли это обстоятельство
важную заслугу пред лицом человечества - это, конечно, такой вопрос, на
который ответят различно представители различных направлений в области
отвлеченной мысли; но как бы ни был решен этот вопрос, все-таки никто не
откажет Платону в почетном месте в истории науки. Есть такие гениальные
ошибки, которые оказывают возбудительное влияние на умы целых поколений;
сначала увлекаются ими, потом к ним становятся в критические отношения; это
увлечение и эта критика долгое время служат школою для человечества,
причиною умственной борьбы, поводом к развитию сил, руководящим и
окрашивающим началом в исторических движениях и переворотах. Но Платон не
остановился в области чистого мышления и не понял того, что, пренебрегая
опытом и единичными явлениями, нельзя понимать истинного смысла исторической
и государственной жизни. Он взялся за решение практических вопросов, не умея
их даже поставить как следует; его попытки в этом роде до такой степени
слабы и несостоятельны, что они распадаются в прах от самого легкого
прикосновения критики; в этих попытках нет ни разумной любви к человечеству,
ни уважения к отдельной личности, ни художественной стройности, ни единства
цели, ни нравственной высоты идеала. Представьте себе причудливое и
некрасивое здание, с арками, фронтонами, портиками, бельведерами и
колоннадами, не имеющими никакого практического назначения, и вы получите
понятие о том впечатлении, которое производят на читателя трактаты Платона о
_государстве_ и о _законах_. "Первая цель государства, по мнению Платона,
сделать граждан добродетельными, обеспечить вещественное и нравственное
благосостояние всех и каждого"