частному человеку, допускает обман как средство управления в руках
властителей" (стр. 218). Эти выписки прямо показывают, что, по понятиям
Платона, со стороны правителей не существует обязанности в отношении к
управляемым личностям; обман, насилие, произвол допускаются как средства
управления. Законы нравственности, существующие для частных лиц, теряют
обязательную силу для государственных деятелей. Они должны быть мудрыми, но
право судить о степени их мудрости отнимается у наиболее заинтересованных
личностей и предоставляется, кажется, одному Димиургу. С одной стороны,
произвол имеет только те границы, на которых он сам заблагорассудит
остановиться. С другой стороны, покорность не имеет никаких пределов. Если
она начинает ослабевать, ее следует подкреплять искусственными средствами,
нравственными или физическими, слабыми или сильными, смотря по комплекции
пациента и по благоусмотрению врача. Устранение вредных влияний должно
играть важную роль в курсе воспитания или лечения, которому должны
подвергаться граждане идеального государства. Гомер изгоняется как
безнравственный сказочник. Мифы пересочиняются и пропитываются высокими
идеями. Статуи Аполлона и Афродиты в интересах приличия прикрываются
костюмом. Чтобы соседние народы не могли вводить в соблазн граждан
идеального государства, сношения с иностранными землями должны быть по
возможности затруднены и ограничены: "Путешествия за границу дозволены
только людям зрелого возраста, и притом не иначе, как или для собственного
образования, или для государственных целей. По возвращении граждане должны
подвергаться испытанию, не принесли ли они с собою вредных убеждений" (стр.
267). Разбирать подобные положения бесполезно; они сами говорят за себя
очень громко и красноречиво. Позволю себе заметить, что, к чести
человечества, дух политических идей Платона никогда не пытался завоевать
себе место в действительности. Сумасброднейшие деспоты - Ксеркс персидский,
Калигула и Домициан - никогда не пробовали почерком пера уничтожить
семейство и поставить свой народ на степень конского завода. К счастью для
своих подданных, эти господа не были философами; они казнили людей для
препровождения времени, но по крайней мере они не реформировали человечества
и не старались систематически развратить своих сограждан. Просвещенные и
умные деспоты вроде Людовика XI, Тиверия и Фердинанда Католического
оказывали на своих подданных сознательное влияние, но их проекты и
отдаленнейшие мечты никогда не достигали того величия и той смелости,
которыми отличаются идеи Платона. Стремления у них были общие; но, увлекаясь
поэтическим гением, Платон проводит эти стремления с беспримерною силою;
злейшим врагом этих стремлений был могучий дух критики и сомнения, элемент
свободного мышления и личной оригинальности, и этот элемент ненавистен
Платону; нравственною опорою им служила вывеска народного блага, и этою же
вывескою пользуется Платон; материальною поддержкою их было войско, и эта же
самая сила имеет важное место в государстве Платона. Эти правители, подобно
мудрецам идеального государства, считали себя достойнейшими и лучшими из
своих сограждан людьми, призванными быть воспитателями и врачами
неразвившегося и нравственно больного человечества. Римские пытки и
властителей" (стр. 218). Эти выписки прямо показывают, что, по понятиям
Платона, со стороны правителей не существует обязанности в отношении к
управляемым личностям; обман, насилие, произвол допускаются как средства
управления. Законы нравственности, существующие для частных лиц, теряют
обязательную силу для государственных деятелей. Они должны быть мудрыми, но
право судить о степени их мудрости отнимается у наиболее заинтересованных
личностей и предоставляется, кажется, одному Димиургу. С одной стороны,
произвол имеет только те границы, на которых он сам заблагорассудит
остановиться. С другой стороны, покорность не имеет никаких пределов. Если
она начинает ослабевать, ее следует подкреплять искусственными средствами,
нравственными или физическими, слабыми или сильными, смотря по комплекции
пациента и по благоусмотрению врача. Устранение вредных влияний должно
играть важную роль в курсе воспитания или лечения, которому должны
подвергаться граждане идеального государства. Гомер изгоняется как
безнравственный сказочник. Мифы пересочиняются и пропитываются высокими
идеями. Статуи Аполлона и Афродиты в интересах приличия прикрываются
костюмом. Чтобы соседние народы не могли вводить в соблазн граждан
идеального государства, сношения с иностранными землями должны быть по
возможности затруднены и ограничены: "Путешествия за границу дозволены
только людям зрелого возраста, и притом не иначе, как или для собственного
образования, или для государственных целей. По возвращении граждане должны
подвергаться испытанию, не принесли ли они с собою вредных убеждений" (стр.
267). Разбирать подобные положения бесполезно; они сами говорят за себя
очень громко и красноречиво. Позволю себе заметить, что, к чести
человечества, дух политических идей Платона никогда не пытался завоевать
себе место в действительности. Сумасброднейшие деспоты - Ксеркс персидский,
Калигула и Домициан - никогда не пробовали почерком пера уничтожить
семейство и поставить свой народ на степень конского завода. К счастью для
своих подданных, эти господа не были философами; они казнили людей для
препровождения времени, но по крайней мере они не реформировали человечества
и не старались систематически развратить своих сограждан. Просвещенные и
умные деспоты вроде Людовика XI, Тиверия и Фердинанда Католического
оказывали на своих подданных сознательное влияние, но их проекты и
отдаленнейшие мечты никогда не достигали того величия и той смелости,
которыми отличаются идеи Платона. Стремления у них были общие; но, увлекаясь
поэтическим гением, Платон проводит эти стремления с беспримерною силою;
злейшим врагом этих стремлений был могучий дух критики и сомнения, элемент
свободного мышления и личной оригинальности, и этот элемент ненавистен
Платону; нравственною опорою им служила вывеска народного блага, и этою же
вывескою пользуется Платон; материальною поддержкою их было войско, и эта же
самая сила имеет важное место в государстве Платона. Эти правители, подобно
мудрецам идеального государства, считали себя достойнейшими и лучшими из
своих сограждан людьми, призванными быть воспитателями и врачами
неразвившегося и нравственно больного человечества. Римские пытки и