ем сильнее она отзывается в человеческом сердце.
Коротко и ясно эту мысль выразил Лев Толстой: "Простота есть необходимое
условие прекрасного".
Из многих местных слов, которые я услышал, к примеру, во Владимирской и
Рязанский областях, часть, конечно, непонятна и малоинтересна. Но попадаются
слова превосходные по своей выразительности - например, старинное, до сих
пор бытующее в этих областях слово "окоем" - горизонт.
На высоком берегу Оки, откуда открывается широкий горизонт, есть сельцо
Окоемово. Из Окоемова, как говорят его жители, "видно половину России".
Горизонт - это все то, что может охватить наш глаз на земле, или, говоря
по-старинному, все то, что "емлет око". Отсюда и происхождение слова
"окоем".
Очень благозвучно и слово "Стожары", - так в этих областях (да и не
только в них) народ называет Плеяды.
Это слово по созвучию вызывает представление о холодном небесном пожаре
(Плеяды очень яркие, особенно осенью, когда они полыхают в темном небе
действительно, как серебряный пожар).
Такие слова украсят и современный литературный язык, тогда как, например,
рязанское слово "уходился" вместо "утонул" невыразительно, малопонятно и
потому не имеет никакого права на жизнь в общенародном языке. Так же как и
очень интересное в силу, своего архаизма слово "льзя" вместо "можно".
По рязанским деревням вы еще и теперь услышите примерно такие
укоризненные возгласы:
- Эй, малый, да нешто льзя так баловаться! Совершенно даже нельзя.
Все эти слова - и окоем, и Стожары, и льзя, и глагол "сентябрит" (о
первых осенних холодах) - я услышал в обыденной речи от старика с совершенно
детской душой, истового труженика и бедняка, но не по бедности, а потому,
что он довольствовался в своей, жизни самым малым, - от одинокого
крестьянина села Солотчи, Рязанской области, Семена Васильевича Елесина. Он
умер зимой 1954 года.
Дед Семен был чистейшим образцом русского характера - гордого,
благородного и щедрого, несмотря на внешнюю скудость своей жизни.
Обо всем он говорил по-своему и так, что это запоминалось на всю жизнь.
Он любил рассказывать о трактирах, где "мужики кипели до утра" в спорах,
чаепитии и махорочном дыму. Колхозную чайную он долго не признавал, потому
что там кормят "по квитанции" (по чеку). Это ему казалось диким: "Нашто она
мне, эта квитанция! Я заплатил - значит давай мне закуску и все!"
У деда Семена была своя золотая и несбывшаяся мечта - стать столяром, но
таким великим артистом-столяром, чтобы весь свет дивился на его волшебную
работу.
Но пока что мечта эта сводилась к продолжительным и горячим спорам о том,
как надо пригнать "заподлицо" оконный наличник или поправить сломанную
ступеньку. Тут шла в ход такая замысловатая терминология, что запомнить ее
было немыслимо.
Как человек озаряет те места, где он живет! Семен умер, и с тех пор эти
места потеряли так много своей прелести, что трудно собраться с духом, чтобы
поехать туда, где на песчаном кладбищенском бугре над рекой, среди плакучих
ветел, лежит, говорят, на его могиле зернистый серый жернов.
В поисках слов нельзя пренебрегать ничем. Никогда не знаешь, где найдешь
настоящее слово.
Изучая море, морское дело и язык моряков, я начал читать лоции -
справочные книги для капитанов,
В них были собраны все сведения о том или ином море: описание глубин,
течений, ве
Коротко и ясно эту мысль выразил Лев Толстой: "Простота есть необходимое
условие прекрасного".
Из многих местных слов, которые я услышал, к примеру, во Владимирской и
Рязанский областях, часть, конечно, непонятна и малоинтересна. Но попадаются
слова превосходные по своей выразительности - например, старинное, до сих
пор бытующее в этих областях слово "окоем" - горизонт.
На высоком берегу Оки, откуда открывается широкий горизонт, есть сельцо
Окоемово. Из Окоемова, как говорят его жители, "видно половину России".
Горизонт - это все то, что может охватить наш глаз на земле, или, говоря
по-старинному, все то, что "емлет око". Отсюда и происхождение слова
"окоем".
Очень благозвучно и слово "Стожары", - так в этих областях (да и не
только в них) народ называет Плеяды.
Это слово по созвучию вызывает представление о холодном небесном пожаре
(Плеяды очень яркие, особенно осенью, когда они полыхают в темном небе
действительно, как серебряный пожар).
Такие слова украсят и современный литературный язык, тогда как, например,
рязанское слово "уходился" вместо "утонул" невыразительно, малопонятно и
потому не имеет никакого права на жизнь в общенародном языке. Так же как и
очень интересное в силу, своего архаизма слово "льзя" вместо "можно".
По рязанским деревням вы еще и теперь услышите примерно такие
укоризненные возгласы:
- Эй, малый, да нешто льзя так баловаться! Совершенно даже нельзя.
Все эти слова - и окоем, и Стожары, и льзя, и глагол "сентябрит" (о
первых осенних холодах) - я услышал в обыденной речи от старика с совершенно
детской душой, истового труженика и бедняка, но не по бедности, а потому,
что он довольствовался в своей, жизни самым малым, - от одинокого
крестьянина села Солотчи, Рязанской области, Семена Васильевича Елесина. Он
умер зимой 1954 года.
Дед Семен был чистейшим образцом русского характера - гордого,
благородного и щедрого, несмотря на внешнюю скудость своей жизни.
Обо всем он говорил по-своему и так, что это запоминалось на всю жизнь.
Он любил рассказывать о трактирах, где "мужики кипели до утра" в спорах,
чаепитии и махорочном дыму. Колхозную чайную он долго не признавал, потому
что там кормят "по квитанции" (по чеку). Это ему казалось диким: "Нашто она
мне, эта квитанция! Я заплатил - значит давай мне закуску и все!"
У деда Семена была своя золотая и несбывшаяся мечта - стать столяром, но
таким великим артистом-столяром, чтобы весь свет дивился на его волшебную
работу.
Но пока что мечта эта сводилась к продолжительным и горячим спорам о том,
как надо пригнать "заподлицо" оконный наличник или поправить сломанную
ступеньку. Тут шла в ход такая замысловатая терминология, что запомнить ее
было немыслимо.
Как человек озаряет те места, где он живет! Семен умер, и с тех пор эти
места потеряли так много своей прелести, что трудно собраться с духом, чтобы
поехать туда, где на песчаном кладбищенском бугре над рекой, среди плакучих
ветел, лежит, говорят, на его могиле зернистый серый жернов.
В поисках слов нельзя пренебрегать ничем. Никогда не знаешь, где найдешь
настоящее слово.
Изучая море, морское дело и язык моряков, я начал читать лоции -
справочные книги для капитанов,
В них были собраны все сведения о том или ином море: описание глубин,
течений, ве