й лад.
Установив телескоп, старик говорил заученным, монотонным голосом:
- Любезные синьоры и синьорины! Буона джиорно! За пять копеек вы
уноситесь с Земли на Луна и разные звезды. Особенно рекомендую смотреть
зловещую планету Марц, имеющую тон человеческой крови. Кто родился под
знаком Марца, может враз погибнуть на войне от фузильерской пули.
Однажды я был с отцом на Владимирской горке и смотрел в телескоп на
планету Марс.
Я увидел черную бездну и красноватый шар, бесстрашно висевший без всякой
опоры среди этой бездны. Пока я смотрел на него, шар начал подбираться к
краю телескопа и спрятался за его медный ободок. "Звездочет" слегка повернул
телескоп и вернул Марс на прежнее место. Но тот опять начал сдвигаться к
медному ободку.
- Ну как? - спросил отец. - Ты видишь что-нибудь?
- Да, - ответил я. - Я даже вижу каналы.
Я знал, что на Марсе живут люди - марсияне - и что они выкопали
неизвестно для чего на своей планете громадные каналы.
- Ну, положим! - сказал отец. - Не выдумывай! Никаких каналов ты не
видишь. Их заметил только один астроном - итальянец Скиапарелли - и то в
большой телескоп,
Имя соотечественника Скиапарелли не произвело на "Звездочета" никакого
впечатления.
- И еще я вижу какую-то планету налево от Марса, - сказал я неуверенно. -
Но она почему-то бегает по небу во все стороны.
- Да яка ж це планета!-добродушно воскликнул "Звездочет". - То якась
гадючка заскочила тебе в глаз.
Он крепко взял меня за подбородок и ловко вытащил у меня из глаза
соринку.
От зрелища Марса мне стало холодно и жутко. Я с облегчением оторвался от
телескопа, и киевские улицы с их неяркими огнями, грохотом извозчичьих
пролеток и пыльным запахом отцветающих каштанов показались мне уютными и
надежными.
Нет, в то время у меня не было никакой охоты унестись с Земли на Луну или
Марс!
- Почему он красный, как кирпич? - спросил я отца.
Отец рассказал мне, что Марс - умирающая планета, что она была такой же
прекрасной, как наша земля, - с морями, горными кряжами и буйной зеленью, но
постепенно моря и реки высохли, зелень умерла, горы выветрились до
основания, и Марс превратился в исполинскую песчаную пустыню. Должно быть,
горы на Марсе были из красного камня, поэтому и песок на Марсе красноватый.
- Значит, Марс - шар из песка? - спросил я.
- Да, пожалуй, - согласился отец. - То, что случилось с Марсом, может
случиться и с нашей Землей. Она превратится в пустыню. Но это будет через
многие миллионы лет. Так что ты не пугайся. Да в конце концов люди
что-нибудь придумают к тому времени и прекратят это безобразие.
Я ответил, что совершенно не пугаюсь. Но на самом деле мне было и страшно
и обидно за нашу Землю. К тому же дома я узнал от старшего брата, что уже
сейчас пустыни занимают чуть ли не половину всей площади на земле.
С тех пор боязнь пустыни (хотя я ее еще и не видел) приобрела у меня
навязчивый характер. И хотя я и читал в журнале "Вокруг света" заманчивые
рассказы о Сахаре, самумах и "кораблях пустыни" - верблюдах, но они меня не
прельщали.
Вскоре мне пришлось испытать первое знакомство с пустыней. Это еще
усилило мой страх перед ней.
На лето мы всей семьей поехали в деревню к деду Максиму Григорьевичу.
Лето было дождливое, теплое. Густо росли травы. Крапива около плетней
вытянулась в человечес
Установив телескоп, старик говорил заученным, монотонным голосом:
- Любезные синьоры и синьорины! Буона джиорно! За пять копеек вы
уноситесь с Земли на Луна и разные звезды. Особенно рекомендую смотреть
зловещую планету Марц, имеющую тон человеческой крови. Кто родился под
знаком Марца, может враз погибнуть на войне от фузильерской пули.
Однажды я был с отцом на Владимирской горке и смотрел в телескоп на
планету Марс.
Я увидел черную бездну и красноватый шар, бесстрашно висевший без всякой
опоры среди этой бездны. Пока я смотрел на него, шар начал подбираться к
краю телескопа и спрятался за его медный ободок. "Звездочет" слегка повернул
телескоп и вернул Марс на прежнее место. Но тот опять начал сдвигаться к
медному ободку.
- Ну как? - спросил отец. - Ты видишь что-нибудь?
- Да, - ответил я. - Я даже вижу каналы.
Я знал, что на Марсе живут люди - марсияне - и что они выкопали
неизвестно для чего на своей планете громадные каналы.
- Ну, положим! - сказал отец. - Не выдумывай! Никаких каналов ты не
видишь. Их заметил только один астроном - итальянец Скиапарелли - и то в
большой телескоп,
Имя соотечественника Скиапарелли не произвело на "Звездочета" никакого
впечатления.
- И еще я вижу какую-то планету налево от Марса, - сказал я неуверенно. -
Но она почему-то бегает по небу во все стороны.
- Да яка ж це планета!-добродушно воскликнул "Звездочет". - То якась
гадючка заскочила тебе в глаз.
Он крепко взял меня за подбородок и ловко вытащил у меня из глаза
соринку.
От зрелища Марса мне стало холодно и жутко. Я с облегчением оторвался от
телескопа, и киевские улицы с их неяркими огнями, грохотом извозчичьих
пролеток и пыльным запахом отцветающих каштанов показались мне уютными и
надежными.
Нет, в то время у меня не было никакой охоты унестись с Земли на Луну или
Марс!
- Почему он красный, как кирпич? - спросил я отца.
Отец рассказал мне, что Марс - умирающая планета, что она была такой же
прекрасной, как наша земля, - с морями, горными кряжами и буйной зеленью, но
постепенно моря и реки высохли, зелень умерла, горы выветрились до
основания, и Марс превратился в исполинскую песчаную пустыню. Должно быть,
горы на Марсе были из красного камня, поэтому и песок на Марсе красноватый.
- Значит, Марс - шар из песка? - спросил я.
- Да, пожалуй, - согласился отец. - То, что случилось с Марсом, может
случиться и с нашей Землей. Она превратится в пустыню. Но это будет через
многие миллионы лет. Так что ты не пугайся. Да в конце концов люди
что-нибудь придумают к тому времени и прекратят это безобразие.
Я ответил, что совершенно не пугаюсь. Но на самом деле мне было и страшно
и обидно за нашу Землю. К тому же дома я узнал от старшего брата, что уже
сейчас пустыни занимают чуть ли не половину всей площади на земле.
С тех пор боязнь пустыни (хотя я ее еще и не видел) приобрела у меня
навязчивый характер. И хотя я и читал в журнале "Вокруг света" заманчивые
рассказы о Сахаре, самумах и "кораблях пустыни" - верблюдах, но они меня не
прельщали.
Вскоре мне пришлось испытать первое знакомство с пустыней. Это еще
усилило мой страх перед ней.
На лето мы всей семьей поехали в деревню к деду Максиму Григорьевичу.
Лето было дождливое, теплое. Густо росли травы. Крапива около плетней
вытянулась в человечес