ние, мы знаем, что оно плодотворно и
не должно исчезнуть бесплодно, не одарив собою людей.
БУНТ ГЕРОЕВ
В старое время, когда люди переезжали с квартиры на квартиру, для
переноски вещей нанимали иногда арестантов из местной тюрьмы.
Мы, дети, всегда ждали появления этих арестантов со жгучим любопытством и
жалостью.
Арестантов приводили усатые надзиратели с огромными револьверами
"бульдогами" на поясах Мы во все глаза смотрели на людей в серой
арестантской одежде и серых круглых шапочках. Но почему-то с особенным
уважением разглядывали мы тех арестантов, у которых были подвязаны ремешком
к поясу звенящие тонкие кандалы.
Все это было очень таинственно. Но самым удивительным казалось то
обстоятельство, что почти все арестанты оказывались обыкновенными
изможденными людьми и до того добродушными, что никак нельзя было поверить,
что они злодеи и преступники. Наоборот, они были не то что вежливы, а просто
деликатны и больше всего боялись кого-нибудь ушибить при переноске
громоздкой мебели или что-нибудь поломать.
У нас, детей, по соглашению со взрослыми, был выработан хитрый план. Мама
уводила надзирателей на кухню пить чай, а мы в это время торопливо
засовывали в карманы арестантам хлеб, колбасу, сахар, табак, а иногда и
деньги. Их нам давали родители.
Мы воображали, что это рискованное дело, и были в восторге, когда
арестанты благодарили нас шепотом, подмигивая в сторону кухни, и
перепрятывали наши гостинцы подальше, во внутренние тайные карманы.
Иногда арестанты незаметно давали нам письма. Мы наклеивали на них марки
и потом шли всей гурьбой бросать в почтовый ящик. Перед тем как бросить
письмо в ящик, мы оглядывались- нет ли поблизости пристава или городового?
Как будто они могли доедаться, какое письмо мы отправляем.
Среди арестантов я помню человека с седой бородой. Его называли
старостой.
Он распоряжался переноской вещей. Вещи, особенно шкафы и пианино,
застревали в дверях, их трудно было развернуть, а иногда они никак не
становились на предназначенное для них новое место, сколько арестанты с ними
ни бились. Вещи явно сопротивлялись. В таких случаях староста говорил по
поводу какого-нибудь шкафа:
- Ставьте его там, где ему хочется. Что вы его мордуете! Я пять лет
перевожу вещи и ихний характер знаю. Раз вещь стоять здесь не желает, так
сколько на нее ни жми - не уступит. Поломается, а не уступит.
Я вспомнил об этой сентенции старого арестанта в связи с писательскими
планами и поступками литературных героев. В поведении вещей и этих героев
есть что-то общее. Герои часто вступают в борьбу с автором и почти всегда
побеждают его. Но разговор об этом еще впереди.
Конечно, почти все писатели составляют планы своих будущих вещей.
Некоторые разрабатывают их подробно и точно. Другие - очень приблизительно.
Но есть писатели, у которых план состоит всего из нескольких слов, как будто
не имеющих между собой никакой связи.
И только писатели, обладающие даром импровизации, могут писать без
предварительного плана. Из русских писателей таким даром обладал в высокой
степени Пушкин, а из современных нам прозаиков - Алексей Николаевич Толстой.
Я допускаю мысль, что писатель гениальный тоже может писать без всякого
плана. Гений настолько внутренне богат, что любая тема, любая м
не должно исчезнуть бесплодно, не одарив собою людей.
БУНТ ГЕРОЕВ
В старое время, когда люди переезжали с квартиры на квартиру, для
переноски вещей нанимали иногда арестантов из местной тюрьмы.
Мы, дети, всегда ждали появления этих арестантов со жгучим любопытством и
жалостью.
Арестантов приводили усатые надзиратели с огромными револьверами
"бульдогами" на поясах Мы во все глаза смотрели на людей в серой
арестантской одежде и серых круглых шапочках. Но почему-то с особенным
уважением разглядывали мы тех арестантов, у которых были подвязаны ремешком
к поясу звенящие тонкие кандалы.
Все это было очень таинственно. Но самым удивительным казалось то
обстоятельство, что почти все арестанты оказывались обыкновенными
изможденными людьми и до того добродушными, что никак нельзя было поверить,
что они злодеи и преступники. Наоборот, они были не то что вежливы, а просто
деликатны и больше всего боялись кого-нибудь ушибить при переноске
громоздкой мебели или что-нибудь поломать.
У нас, детей, по соглашению со взрослыми, был выработан хитрый план. Мама
уводила надзирателей на кухню пить чай, а мы в это время торопливо
засовывали в карманы арестантам хлеб, колбасу, сахар, табак, а иногда и
деньги. Их нам давали родители.
Мы воображали, что это рискованное дело, и были в восторге, когда
арестанты благодарили нас шепотом, подмигивая в сторону кухни, и
перепрятывали наши гостинцы подальше, во внутренние тайные карманы.
Иногда арестанты незаметно давали нам письма. Мы наклеивали на них марки
и потом шли всей гурьбой бросать в почтовый ящик. Перед тем как бросить
письмо в ящик, мы оглядывались- нет ли поблизости пристава или городового?
Как будто они могли доедаться, какое письмо мы отправляем.
Среди арестантов я помню человека с седой бородой. Его называли
старостой.
Он распоряжался переноской вещей. Вещи, особенно шкафы и пианино,
застревали в дверях, их трудно было развернуть, а иногда они никак не
становились на предназначенное для них новое место, сколько арестанты с ними
ни бились. Вещи явно сопротивлялись. В таких случаях староста говорил по
поводу какого-нибудь шкафа:
- Ставьте его там, где ему хочется. Что вы его мордуете! Я пять лет
перевожу вещи и ихний характер знаю. Раз вещь стоять здесь не желает, так
сколько на нее ни жми - не уступит. Поломается, а не уступит.
Я вспомнил об этой сентенции старого арестанта в связи с писательскими
планами и поступками литературных героев. В поведении вещей и этих героев
есть что-то общее. Герои часто вступают в борьбу с автором и почти всегда
побеждают его. Но разговор об этом еще впереди.
Конечно, почти все писатели составляют планы своих будущих вещей.
Некоторые разрабатывают их подробно и точно. Другие - очень приблизительно.
Но есть писатели, у которых план состоит всего из нескольких слов, как будто
не имеющих между собой никакой связи.
И только писатели, обладающие даром импровизации, могут писать без
предварительного плана. Из русских писателей таким даром обладал в высокой
степени Пушкин, а из современных нам прозаиков - Алексей Николаевич Толстой.
Я допускаю мысль, что писатель гениальный тоже может писать без всякого
плана. Гений настолько внутренне богат, что любая тема, любая м