ы погибнем, - думал Батурин, и его пугала не смерть, а лишь
то, что перед смертью мокрое платье прилипнет к телу и свяжет движения. -
Стоило ли спрашивать, - пожалуй, бесполезно".
Но вс„ же он спросил Берга, глядя на пол каюты:
- Берг, отец той женщины, о которой мы недавно говорили, был профессор?
- Да.
- Что он читал?
- Он был профессор-клиницист, врач.
В каюту вош„л капитан. Вода капала с его плаща на пол. Он отогнул рукав,
посмотрел на часы, хмуро взглянул на Нелидову, закурил и сел к столу. Все
молчали.
- Четыре часа, - сказал хрипло капитан и закашлялся. - Штормяга крепчает,
и барометр падает, - получается паршивая комбинация!
- Выдержим? - спросил Берг.
Капитан не ответил, бросил папиросу в полоскательницу и вышел.
- Берг,- позвал Батурин, - садитесь здесь.
Он показал на диван рядом с собой. Берг сел, привалился на бок. Слова
капитана ему не понравились, начиналась тоска.
- Он ничего вам не ответил?
- На такие вопросы моряки не отвечают. - Глан открыл глаза. - Зря вы
спросили. Откуда он может знать: слышите, как крушит?
- Берг, - продолжал Батурин, будто пропустил мимо ушей весь этот
разговор, - может быть, утром мы будем в Новороссийске. Так? А может быть,
к утру нас вообще не будет. Поэтому я и спрашиваю вас, - хотите знать, что
случилось с той женщиной и с вашим сыном?
Берг подозрительно взглянул на Батурина и хрипло ответил:
- Что вы знаете? Если вы хотите шутить, то это гадость. Я лучше думал о
вас, Батурин.
- Какие тут шутки. - Батурин поднял голову и поглядел на Берга спокойно и
ласково. - Скажите сами, способны вы шутить на этом разваливающемся
корабле?
Берг закурил, руки его тряслись. Он не мог ничего ответить у только
помотал головой.
- Не печальтесь, Берг, - сказал Батурин, - ваш сын, ему было два года,
сгорел в Ростове во время пожара в госпитале. Женщину зовут Валя. Я могу
подробно вам е„ описать, но это не нужно. Она была проституткой. Месяц
тому наза е„ убил в Бердянске китаец.
Берг отвернулся от Батурина, плечи его опустились. Он слабо махнул рукой,
будто отмахиваясь от кошмара.
- Берг! - сказал Батурин ж„стко. - Она любила вас, Берг, до последней
минуты.
У Берга вырвался странный писк. Он прислонился к спинке дивана, и было
видно, с каким напряжением он сдерживает спазмы.
Батурин хотел сказать, что Валя спасла его тогда, на Неве, когда он
сказал ей о ненависти, но Нелидова впилась когтями в его руку, нагнулась
вплотную к лицу и прошептала:
- Не смейте, иначе я буду кричать! Я не знаю, в ч„м дело, но а брошусь на
вас. Что вы делаете? Вы одержимый.
- Нет, - ответил Батурин, - теперь ему будет не страшно умереть. А если
мы выживем, он переболеет и выкинет к ч„рту сво„ оскорбл„нное еврейство. Я
хочу человечности! - почти крикнул он и повернулся всем корпусом к
Нелидовой. - Чего вы боитесь! Раны заливают йодом, а не фруктовой водой.
Нелидова вскочила. Ночь, мутные лампочки, бледное и пьяное лицо Батурина,
показавшееся ей прекрасным, плеск воды в коридоре, ч„рный ураган, летевший
с востока плотной воздушной стеной, - вс„ это могло быть только сном.
Захотелось проснуться, впустить в иллюминаторы жаркое неторопливое солнце.
Она вскрикнула, бросилась к Бергу, стала на колени перед диваном,
судорожно гладила его спутанные волосы и что-то шептала, как шепчут
обиженным детям. Батурин снова сел, опустил голову на ладони и тихо сказал:
- Берг, милый, не плачьте. Она простила вс„, она любила вас до последней
минут
то, что перед смертью мокрое платье прилипнет к телу и свяжет движения. -
Стоило ли спрашивать, - пожалуй, бесполезно".
Но вс„ же он спросил Берга, глядя на пол каюты:
- Берг, отец той женщины, о которой мы недавно говорили, был профессор?
- Да.
- Что он читал?
- Он был профессор-клиницист, врач.
В каюту вош„л капитан. Вода капала с его плаща на пол. Он отогнул рукав,
посмотрел на часы, хмуро взглянул на Нелидову, закурил и сел к столу. Все
молчали.
- Четыре часа, - сказал хрипло капитан и закашлялся. - Штормяга крепчает,
и барометр падает, - получается паршивая комбинация!
- Выдержим? - спросил Берг.
Капитан не ответил, бросил папиросу в полоскательницу и вышел.
- Берг,- позвал Батурин, - садитесь здесь.
Он показал на диван рядом с собой. Берг сел, привалился на бок. Слова
капитана ему не понравились, начиналась тоска.
- Он ничего вам не ответил?
- На такие вопросы моряки не отвечают. - Глан открыл глаза. - Зря вы
спросили. Откуда он может знать: слышите, как крушит?
- Берг, - продолжал Батурин, будто пропустил мимо ушей весь этот
разговор, - может быть, утром мы будем в Новороссийске. Так? А может быть,
к утру нас вообще не будет. Поэтому я и спрашиваю вас, - хотите знать, что
случилось с той женщиной и с вашим сыном?
Берг подозрительно взглянул на Батурина и хрипло ответил:
- Что вы знаете? Если вы хотите шутить, то это гадость. Я лучше думал о
вас, Батурин.
- Какие тут шутки. - Батурин поднял голову и поглядел на Берга спокойно и
ласково. - Скажите сами, способны вы шутить на этом разваливающемся
корабле?
Берг закурил, руки его тряслись. Он не мог ничего ответить у только
помотал головой.
- Не печальтесь, Берг, - сказал Батурин, - ваш сын, ему было два года,
сгорел в Ростове во время пожара в госпитале. Женщину зовут Валя. Я могу
подробно вам е„ описать, но это не нужно. Она была проституткой. Месяц
тому наза е„ убил в Бердянске китаец.
Берг отвернулся от Батурина, плечи его опустились. Он слабо махнул рукой,
будто отмахиваясь от кошмара.
- Берг! - сказал Батурин ж„стко. - Она любила вас, Берг, до последней
минуты.
У Берга вырвался странный писк. Он прислонился к спинке дивана, и было
видно, с каким напряжением он сдерживает спазмы.
Батурин хотел сказать, что Валя спасла его тогда, на Неве, когда он
сказал ей о ненависти, но Нелидова впилась когтями в его руку, нагнулась
вплотную к лицу и прошептала:
- Не смейте, иначе я буду кричать! Я не знаю, в ч„м дело, но а брошусь на
вас. Что вы делаете? Вы одержимый.
- Нет, - ответил Батурин, - теперь ему будет не страшно умереть. А если
мы выживем, он переболеет и выкинет к ч„рту сво„ оскорбл„нное еврейство. Я
хочу человечности! - почти крикнул он и повернулся всем корпусом к
Нелидовой. - Чего вы боитесь! Раны заливают йодом, а не фруктовой водой.
Нелидова вскочила. Ночь, мутные лампочки, бледное и пьяное лицо Батурина,
показавшееся ей прекрасным, плеск воды в коридоре, ч„рный ураган, летевший
с востока плотной воздушной стеной, - вс„ это могло быть только сном.
Захотелось проснуться, впустить в иллюминаторы жаркое неторопливое солнце.
Она вскрикнула, бросилась к Бергу, стала на колени перед диваном,
судорожно гладила его спутанные волосы и что-то шептала, как шепчут
обиженным детям. Батурин снова сел, опустил голову на ладони и тихо сказал:
- Берг, милый, не плачьте. Она простила вс„, она любила вас до последней
минут