р налетал из темноты с угрюмым гулом.
Острые зв„зды белели в кромешном небе.
Батурин забылся; казалось, прошла минута, не больше, но ему приснилось
множество снов. Кто-то тряс его за плечо. Он поднял голову и разглядел в
темноте Нелидову. Пароход ш„л без огней. Батурин сел и вздрогнул, - с
р„вом катились мимо ветер и море. Корма взлетала, застилая зв„зды, и
падала, окунаясь в чернильную воду. Труба яростно хрипела. Ветер рвал в
клочья жирный дым. Лицо дрожало под его ударами и леденело. Тонкое и
короткое пальто Нелидовой ветер трепал и бил им по лицу Батурина. Он
услышал л„гкий и свежий запах е„ платья.
Нелидова наклонилась и крикнула:
- Вы с ума сошли, вас снес„т! Идите в кают-компанию, там никого нет.
Смотрите, что творится!
- Полный шторм! - крикнул в ответ Батурин. - Чудесно! Как вы думаете,
дойд„м до Новороссийска?
- Не знаю... Не вс„ ли равно? Подвиньтесь, я сяду. В каюте мне страшно.
Берг и Глан проснулись. Нелидова села между Бергом и Батуриным, и они
закрыли е„ полами пальто. Она сильно вздрагивала. Пробежал матрос с мокрым
плащом, наклонился и крикнул:
- Эй, пассажиры, смывайтесь в каюту, - заль„т!
Берг пошевелился.
- Не надо, - сказала Нелидова. - Посидим ещ„. Спать вс„ равно не будем.
Шторм гремел и надвигался с востока стеной, закрывая зв„зды.
- Не смотрите на восток, - посоветовал Берг Нелидовой, - страшно.
Смотрите на палубу, на нас, на свои руки, вообще на простые и знакомые
вещи, - будет легче. Глотайте воздух, иначе укачаетесь.
Так они сидели тесно и тихо, изредка перекидываясь словами, потом сразу
вздрогнули: сквозь р„в шторма доносились странные оборванные звуки. Глан
пел незнакомую песню:
Уходят в море корабли, -
Пылают крылья.
В огне заката крылья-паруса...
А на берег блистающею пылью
Ложится-падает вечерняя роса.
- Вот сумасшедший, - прошептал Берг, но сразу стало спокойнее; человек
по„т, значит шторм не так страшен, как кажется. Глан пел тонким печальным
тенором.
Ветер засвистел в снастях с нарастающей яростью, испуганные зв„зды
скачками понеслись к горизонту. Голос Глана сорвало, унесло в ночь, и
пушечным ударом на пароход обрушилась водяная гора. Шторм крепчал.
- Пойд„м, смоет. - Батурин встал, качнулся и схватил Нелидову за плечо.
Ветер обрывал пуговицы на пальто, по ногам несло брызги.
В кают-компании мутно светила лампочка. Пароход валился с борта на борт,
трещал и хрипел. Чемоданы с шорохом ездили, цепляясь за привинчинные
стулья, в умывальниках, за стенами кают, плескалась вода. Шторм трубил за
наглухо завинченными иллюминаторами с космической силой.
- Ну, попали, - пробормотал Берг. - Разобь„т, пожалуй, эту коробку.
- Вы боитесь моря? - спросила вскользь Нелидова. Она сидела с ногами на
красном бархатном диване. Лицо е„ было измучено. Серое пальто потемнело от
брызг.
- Нет, - резко ответил Берг. - Я бывал и не в таких переделках. Хоть я и
еврей, но ни моря, ни воды не боюсь.
Нелидова усмехнулась. Глан дремал, сдувая со щеки назойливую муху,
вздрагивал и осоловело поглядывал на тусклые лампочки.
Батурин сидел около Нелидовой. Для устойчивости он оп„рся локтями о
колени, положил голову на ладони и, казалось, глубоко задумался. Он
прислушивался к шуму шторма и думал о Вале. Он нащупал в кармане е„
записку, вынул и, качаясь, теряя строчки, проч„л:
"Раз я любила, но не так, совсем не так, больше дурачилась... Я спасла
ему жизнь, после этого он сказал, что ненавидит меня, и уш„л."
"Может быть, м
Острые зв„зды белели в кромешном небе.
Батурин забылся; казалось, прошла минута, не больше, но ему приснилось
множество снов. Кто-то тряс его за плечо. Он поднял голову и разглядел в
темноте Нелидову. Пароход ш„л без огней. Батурин сел и вздрогнул, - с
р„вом катились мимо ветер и море. Корма взлетала, застилая зв„зды, и
падала, окунаясь в чернильную воду. Труба яростно хрипела. Ветер рвал в
клочья жирный дым. Лицо дрожало под его ударами и леденело. Тонкое и
короткое пальто Нелидовой ветер трепал и бил им по лицу Батурина. Он
услышал л„гкий и свежий запах е„ платья.
Нелидова наклонилась и крикнула:
- Вы с ума сошли, вас снес„т! Идите в кают-компанию, там никого нет.
Смотрите, что творится!
- Полный шторм! - крикнул в ответ Батурин. - Чудесно! Как вы думаете,
дойд„м до Новороссийска?
- Не знаю... Не вс„ ли равно? Подвиньтесь, я сяду. В каюте мне страшно.
Берг и Глан проснулись. Нелидова села между Бергом и Батуриным, и они
закрыли е„ полами пальто. Она сильно вздрагивала. Пробежал матрос с мокрым
плащом, наклонился и крикнул:
- Эй, пассажиры, смывайтесь в каюту, - заль„т!
Берг пошевелился.
- Не надо, - сказала Нелидова. - Посидим ещ„. Спать вс„ равно не будем.
Шторм гремел и надвигался с востока стеной, закрывая зв„зды.
- Не смотрите на восток, - посоветовал Берг Нелидовой, - страшно.
Смотрите на палубу, на нас, на свои руки, вообще на простые и знакомые
вещи, - будет легче. Глотайте воздух, иначе укачаетесь.
Так они сидели тесно и тихо, изредка перекидываясь словами, потом сразу
вздрогнули: сквозь р„в шторма доносились странные оборванные звуки. Глан
пел незнакомую песню:
Уходят в море корабли, -
Пылают крылья.
В огне заката крылья-паруса...
А на берег блистающею пылью
Ложится-падает вечерняя роса.
- Вот сумасшедший, - прошептал Берг, но сразу стало спокойнее; человек
по„т, значит шторм не так страшен, как кажется. Глан пел тонким печальным
тенором.
Ветер засвистел в снастях с нарастающей яростью, испуганные зв„зды
скачками понеслись к горизонту. Голос Глана сорвало, унесло в ночь, и
пушечным ударом на пароход обрушилась водяная гора. Шторм крепчал.
- Пойд„м, смоет. - Батурин встал, качнулся и схватил Нелидову за плечо.
Ветер обрывал пуговицы на пальто, по ногам несло брызги.
В кают-компании мутно светила лампочка. Пароход валился с борта на борт,
трещал и хрипел. Чемоданы с шорохом ездили, цепляясь за привинчинные
стулья, в умывальниках, за стенами кают, плескалась вода. Шторм трубил за
наглухо завинченными иллюминаторами с космической силой.
- Ну, попали, - пробормотал Берг. - Разобь„т, пожалуй, эту коробку.
- Вы боитесь моря? - спросила вскользь Нелидова. Она сидела с ногами на
красном бархатном диване. Лицо е„ было измучено. Серое пальто потемнело от
брызг.
- Нет, - резко ответил Берг. - Я бывал и не в таких переделках. Хоть я и
еврей, но ни моря, ни воды не боюсь.
Нелидова усмехнулась. Глан дремал, сдувая со щеки назойливую муху,
вздрагивал и осоловело поглядывал на тусклые лампочки.
Батурин сидел около Нелидовой. Для устойчивости он оп„рся локтями о
колени, положил голову на ладони и, казалось, глубоко задумался. Он
прислушивался к шуму шторма и думал о Вале. Он нащупал в кармане е„
записку, вынул и, качаясь, теряя строчки, проч„л:
"Раз я любила, но не так, совсем не так, больше дурачилась... Я спасла
ему жизнь, после этого он сказал, что ненавидит меня, и уш„л."
"Может быть, м