Глан. Смотрите:
кажется, норд ид„т.
На пристани их ждала Нелидова. Она стояла олоко двух блестящих ж„лтых
чемоданов. Ветер дул ей в лицо. Она спокойно посмотрела на Батурина. Сухие
и яркие е„ губы были плотно сжаты. Батурину она протятнула узкую руку в
перчатке, Бергу и Глану только кивнула.
Снова Батурин, стоя с ней рядом в ожидании катера и перекидываясь пустыми
словами вспомнил о холодных и мраморных лицах древних богинь.
- Будет шторм, - сказал Батурин. - Видите: мгла по горизонту.
- Ну что же, тем лучше.
Глаза Нелидовой блеснули.
- Кто это? - Она показала глазами на Берга и Глана.
- Это Берг. Я это так... попутчик.
- Однако вас много.
Батурин промолчал. Он помог ей спуститься в катер. У него было такое
чувство, что он вез„т арестованную. "Какая чушь", - подумал он.
Берг с Гланом перетащили е„ чемоданы. На пароходе она ушла в каюту и не
выходила до вечера.
Сидя на корме, вытянув ноги и поглядывая на потемневшее море, Берг сказал:
- Похоже, что вы, Батурин, вроде, комиссара при знатной иностранке, а мы
носильщики. Ну что ж, потерпим. Она красива и не верит нам ни на грош.
Какого дьявола она согласилась ехать с нами?
- Она хочет видеть Пиррисона, - ответил Глан. - Представился удобный
случай. Нас она ненавидит. С Батуриным она разговаривает, как Николай
говорил с Керенским.
Море свежело. На западе горел кровавый свет. Мрачный дым лежал на востоке.
- Ветер ид„т, - предупредил матрос, св„ртывая брезент над деком.
Неуютность вечера, задувавшего изредка в лицо холодными и крепкими
порывами, слепые огни парохода в буром мраке, шум волн, скрип снастей и
пустынная палуба вызывали беспокойство. На пароходе почти не было
пассажиров. В Керчи многие сошли, испугавшись близкого шторма. С
Кавказского побережья пришли телеграммы, что бушует шторм в девять баллов
и около Туапсе погибло парусное судно.
Спрятавшись за люком на корме, Батурин, Берг и Глан закусили консервами с
белым хлебом. Глан прин„с из камбуза кипяток. Чай казался изумительно
вкусным и крепким, ветер и ночь - молодыми. Радовало сознание, что до
самого Батума не надо ничего делать, некуда торопиться, - только курить,
смотреть на волны, рассказывать разные истории и спать на палубе,
укутавшись с головой в пальто.
Пароход уже качало. Он тягуче скрипел, дрожал от вращенья винтов и хлопал
ч„рной кормой, как гигантской ладонью, на серой волне. Сол„ные брызги
попадали в лицо, и Берг с наслаждением облизывал губы.
- Берг, у вас не было сына?
Берг поднялся на локтях, посмотрел на Батурина и ответил:
- У меня есть реб„нок, - сын или дочь, я не знаю. Почему вы спрашиваете?
- Так, подумал о детях. Где это было?
- В Ленинграде... - неохотно ответил Берг. - Вы помните: я вам
рассказывал о дочери профессора... она ждала реб„нка от меня. Я тогда
недорассказал...
- И вы е„ бросили?
- Да, - ответил, поперхнувшись, Берг, сел и закурил. Спички гасли одна за
другой.
Пароход вскинуло, он косо пополз вниз. На мостике засвистели.
- Начинается, - пробормотал Берг. - Попали в шторм, поздравляю. Бросим
говорить о прошлом. Это невесело.
- Невесело? - переспросил Батурин и затих.
Уснул он не скоро. Было холодно. Они качались, тесно прижимаясь друг к
другу, и поминутно просыпались. Хотелось курить, но ветер гасил спички о
выдувал табак из папирос. Только у самой палубы, спрятав голову за люк,
можно было лежать и собирать по частицам драгоценное человеческое тепло,
приносившее непрочный сон. Вете
кажется, норд ид„т.
На пристани их ждала Нелидова. Она стояла олоко двух блестящих ж„лтых
чемоданов. Ветер дул ей в лицо. Она спокойно посмотрела на Батурина. Сухие
и яркие е„ губы были плотно сжаты. Батурину она протятнула узкую руку в
перчатке, Бергу и Глану только кивнула.
Снова Батурин, стоя с ней рядом в ожидании катера и перекидываясь пустыми
словами вспомнил о холодных и мраморных лицах древних богинь.
- Будет шторм, - сказал Батурин. - Видите: мгла по горизонту.
- Ну что же, тем лучше.
Глаза Нелидовой блеснули.
- Кто это? - Она показала глазами на Берга и Глана.
- Это Берг. Я это так... попутчик.
- Однако вас много.
Батурин промолчал. Он помог ей спуститься в катер. У него было такое
чувство, что он вез„т арестованную. "Какая чушь", - подумал он.
Берг с Гланом перетащили е„ чемоданы. На пароходе она ушла в каюту и не
выходила до вечера.
Сидя на корме, вытянув ноги и поглядывая на потемневшее море, Берг сказал:
- Похоже, что вы, Батурин, вроде, комиссара при знатной иностранке, а мы
носильщики. Ну что ж, потерпим. Она красива и не верит нам ни на грош.
Какого дьявола она согласилась ехать с нами?
- Она хочет видеть Пиррисона, - ответил Глан. - Представился удобный
случай. Нас она ненавидит. С Батуриным она разговаривает, как Николай
говорил с Керенским.
Море свежело. На западе горел кровавый свет. Мрачный дым лежал на востоке.
- Ветер ид„т, - предупредил матрос, св„ртывая брезент над деком.
Неуютность вечера, задувавшего изредка в лицо холодными и крепкими
порывами, слепые огни парохода в буром мраке, шум волн, скрип снастей и
пустынная палуба вызывали беспокойство. На пароходе почти не было
пассажиров. В Керчи многие сошли, испугавшись близкого шторма. С
Кавказского побережья пришли телеграммы, что бушует шторм в девять баллов
и около Туапсе погибло парусное судно.
Спрятавшись за люком на корме, Батурин, Берг и Глан закусили консервами с
белым хлебом. Глан прин„с из камбуза кипяток. Чай казался изумительно
вкусным и крепким, ветер и ночь - молодыми. Радовало сознание, что до
самого Батума не надо ничего делать, некуда торопиться, - только курить,
смотреть на волны, рассказывать разные истории и спать на палубе,
укутавшись с головой в пальто.
Пароход уже качало. Он тягуче скрипел, дрожал от вращенья винтов и хлопал
ч„рной кормой, как гигантской ладонью, на серой волне. Сол„ные брызги
попадали в лицо, и Берг с наслаждением облизывал губы.
- Берг, у вас не было сына?
Берг поднялся на локтях, посмотрел на Батурина и ответил:
- У меня есть реб„нок, - сын или дочь, я не знаю. Почему вы спрашиваете?
- Так, подумал о детях. Где это было?
- В Ленинграде... - неохотно ответил Берг. - Вы помните: я вам
рассказывал о дочери профессора... она ждала реб„нка от меня. Я тогда
недорассказал...
- И вы е„ бросили?
- Да, - ответил, поперхнувшись, Берг, сел и закурил. Спички гасли одна за
другой.
Пароход вскинуло, он косо пополз вниз. На мостике засвистели.
- Начинается, - пробормотал Берг. - Попали в шторм, поздравляю. Бросим
говорить о прошлом. Это невесело.
- Невесело? - переспросил Батурин и затих.
Уснул он не скоро. Было холодно. Они качались, тесно прижимаясь друг к
другу, и поминутно просыпались. Хотелось курить, но ветер гасил спички о
выдувал табак из папирос. Только у самой палубы, спрятав голову за люк,
можно было лежать и собирать по частицам драгоценное человеческое тепло,
приносившее непрочный сон. Вете