Кнуров закрывается газетой.
Вожеватов (Огудаловой). Мокий Парменыч строг.
Карандышев (отходя от Кнурова к Вожеватову). Я желаю, чтоб Ларису
Дмитриевну окружали только избранные люди.
Вожеватов. Значит, и я к избранному обществу принадлежу? Благодарю, не
ожидал. (Гавриле.) Гаврило, сколько с меня за чай?
Гаврило. Две порции изволили спрашивать?
Вожеватов. Да, две порции.
Гаврило. Так уж сами знаете, Василий Данилыч, не в первый раз...
Тринадцать рублей-с.
Вожеватов. То-то, я думал, что подешевле стало.
Гаврило. С чего дешевле-то быть! Курсы, пошлина, помилуйте!
Вожеватов. Да ведь я не спорю с тобой: что ты пристаешь! Получай деньги
и отстань! (Отдает деньги.)
Карандышев. За что же так дорого? Я не понимаю.
Гаврило. Кому дорого, а кому нет. Вы такого чая не кушаете.
Огудалова (Карандышеву). Перестаньте вы, не мешайтесь не в свое дело!
Иван, Василий Данилыч, "Ласточка" подходит.
Вожеватов. Мокий Парменыч, "Ласточка" подходит; не угодно ли взглянуть?
Мы вниз не пойдем, с горы посмотрим.
Кнуров. Пойдемте. Любопытно. (Встает.)
Огудалова. Вася, я доеду на твоей лошади.
Вожеватов. Поезжайте, только пришлите поскорей! (Подходит к Ларисе и
говорит с ней тихо.)
Огудалова (подходит к Кнурову). Мокий Парменыч, затеяли мы свадьбу, так
не поверите, сколько хлопот.
Кнуров. Да.
Огудалова. И вдруг такие расходы, которых никак нельзя было ожидать...
Вот завтра рожденье Ларисы, хотелось бы что-нибудь подарить.
Кнуров. Хорошо; я к вам заеду.
Огудалова уходит.
Лариса (Вожеватову). До свиданья, Вася!
Вожеватов и Кнуров уходят. Лариса подходит к Карандышеву.
"ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ"
Карандышев и Лариса.
Лариса. Я сейчас все за Волгу смотрела: как там хорошо, на той стороне!
Поедемте поскорей в деревню!
Карандышев. Вы за Волгу смотрели? А что с вами Вожеватов говорил?
Лариса. Ничего, так, - пустяки какие-то. Меня так и манит за Волгу, в
лес... (Задумчиво.) Уедемте, уедемте отсюда!
Карандышев. Однако это странно! Об чем он мог с вами разговаривать?
Лариса. Ах, да об чем бы он ни говорил, - что вам за дело!
Карандышев. Называете его Васей. Что за фамильярность с молодым
человеком!
Лариса. Мы с малолетства знакомы; еще маленькие играли вместе - ну, я и
привыкла.
Карандышев. Вам надо старые привычки бросить. Что за короткость с
пустым, глупым мальчиком! Нельзя же терпеть того, что у вас до сих пор было.
Лариса (обидясь). У нас ничего дурного не было.
Карандышев. Был цыганский табор-с - вот что было.
Лариса утирает слезы.
Чем же вы обиделись, помилуйте!
Лариса. Что ж, может быть, и цыганский табор; только в нем было, по
крайней мере, весело. Сумеете ли вы дать мне что-нибудь лучше этого табора?
Карандышев. Уж конечно.
Лариса. Зачем вы постоянно попрекаете меня этим табором? Разве мне
самой такая жизнь нравилась? Мне было приказано, так нужно было маменьке;
значит, волей или неволей, я должна была вести такую жизнь. Колоть
беспрестанно мне глаза цыганской жизнью или глупо, или безжалостно. Если б я
не искала тишины, уединения, не захотела бежать от людей - разве бы я пошла
за вас? Так умейте это понять и не приписывайте моего выбора своим
достоинс
Вожеватов (Огудаловой). Мокий Парменыч строг.
Карандышев (отходя от Кнурова к Вожеватову). Я желаю, чтоб Ларису
Дмитриевну окружали только избранные люди.
Вожеватов. Значит, и я к избранному обществу принадлежу? Благодарю, не
ожидал. (Гавриле.) Гаврило, сколько с меня за чай?
Гаврило. Две порции изволили спрашивать?
Вожеватов. Да, две порции.
Гаврило. Так уж сами знаете, Василий Данилыч, не в первый раз...
Тринадцать рублей-с.
Вожеватов. То-то, я думал, что подешевле стало.
Гаврило. С чего дешевле-то быть! Курсы, пошлина, помилуйте!
Вожеватов. Да ведь я не спорю с тобой: что ты пристаешь! Получай деньги
и отстань! (Отдает деньги.)
Карандышев. За что же так дорого? Я не понимаю.
Гаврило. Кому дорого, а кому нет. Вы такого чая не кушаете.
Огудалова (Карандышеву). Перестаньте вы, не мешайтесь не в свое дело!
Иван, Василий Данилыч, "Ласточка" подходит.
Вожеватов. Мокий Парменыч, "Ласточка" подходит; не угодно ли взглянуть?
Мы вниз не пойдем, с горы посмотрим.
Кнуров. Пойдемте. Любопытно. (Встает.)
Огудалова. Вася, я доеду на твоей лошади.
Вожеватов. Поезжайте, только пришлите поскорей! (Подходит к Ларисе и
говорит с ней тихо.)
Огудалова (подходит к Кнурову). Мокий Парменыч, затеяли мы свадьбу, так
не поверите, сколько хлопот.
Кнуров. Да.
Огудалова. И вдруг такие расходы, которых никак нельзя было ожидать...
Вот завтра рожденье Ларисы, хотелось бы что-нибудь подарить.
Кнуров. Хорошо; я к вам заеду.
Огудалова уходит.
Лариса (Вожеватову). До свиданья, Вася!
Вожеватов и Кнуров уходят. Лариса подходит к Карандышеву.
"ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ"
Карандышев и Лариса.
Лариса. Я сейчас все за Волгу смотрела: как там хорошо, на той стороне!
Поедемте поскорей в деревню!
Карандышев. Вы за Волгу смотрели? А что с вами Вожеватов говорил?
Лариса. Ничего, так, - пустяки какие-то. Меня так и манит за Волгу, в
лес... (Задумчиво.) Уедемте, уедемте отсюда!
Карандышев. Однако это странно! Об чем он мог с вами разговаривать?
Лариса. Ах, да об чем бы он ни говорил, - что вам за дело!
Карандышев. Называете его Васей. Что за фамильярность с молодым
человеком!
Лариса. Мы с малолетства знакомы; еще маленькие играли вместе - ну, я и
привыкла.
Карандышев. Вам надо старые привычки бросить. Что за короткость с
пустым, глупым мальчиком! Нельзя же терпеть того, что у вас до сих пор было.
Лариса (обидясь). У нас ничего дурного не было.
Карандышев. Был цыганский табор-с - вот что было.
Лариса утирает слезы.
Чем же вы обиделись, помилуйте!
Лариса. Что ж, может быть, и цыганский табор; только в нем было, по
крайней мере, весело. Сумеете ли вы дать мне что-нибудь лучше этого табора?
Карандышев. Уж конечно.
Лариса. Зачем вы постоянно попрекаете меня этим табором? Разве мне
самой такая жизнь нравилась? Мне было приказано, так нужно было маменьке;
значит, волей или неволей, я должна была вести такую жизнь. Колоть
беспрестанно мне глаза цыганской жизнью или глупо, или безжалостно. Если б я
не искала тишины, уединения, не захотела бежать от людей - разве бы я пошла
за вас? Так умейте это понять и не приписывайте моего выбора своим
достоинс