торая для меня дороже всего на свете, и не побледнею". Дает мне
держать какую-то монету, равнодушно, с улыбкой, стреляет на таком же
расстоянии и выбивает ее.
Карандышев. И вы послушали его?
Лариса. Да разве можно его не послушать?
Карандышев. Разве уж вы были так уверены в нем?
Лариса. Что вы! Да разве можно быть в нем неуверенной?
Карандышев. Сердца нет, оттого он так и смел.
Лариса. Нет, и сердце есть. Я сама видела, как он помогал бедным, как
отдавал все деньги, которые были с ним.
Карандышев. Ну, положим, Паратов имеет какие-нибудь достоинства, по
крайней мере, в глазах ваших; а что такое этот купчик Вожеватов, этот ваш
Вася?
Лариса. Вы не ревновать ли? Нет, уж вы эти глупости оставьте! Это
пошло, я не переношу этого, я вам заранее говорю. Не бойтесь, я не люблю и
не полюблю никого.
Карандышев. А если б явился Паратов?
Лариса. Разумеется, если б явился Сергей Сергеич и был свободен, так
довольно одного его взгляда... Успокойтесь, он не явился, а теперь хоть и
явится, так уж поздно... Вероятно, мы никогда и не увидимся более.
На Волге пушечный выстрел.
Что это?
Карандышев. Какой-нибудь купец-самодур слезает с своей баржи, так в
честь его салютуют.
Лариса. Ах, как я испугалась!
Карандышев. Чего, помилуйте?
Лариса. У меня нервы расстроены. Я сейчас с этой скамейки вниз
смотрела, и у меня закружилась голова. Тут можно очень ушибиться?
Карандышев. Ушибиться! Тут верная смерть: внизу мощено камнем. Да,
впрочем, тут так высоко, что умрешь прежде, чем долетишь до земли.
Лариса. Пойдемте домой, пора!
Карандышев. Да и мне нужно, у меня ведь обед.
Лариса (подойдя к решетке). Подождите немного. (Смотрит вниз.) Ай, ай!
держите меня!
Карандышев (берет Ларису за руку). Пойдемте, что за ребячество!
(Уходят.)
Гаврило и Иван выходят из кофейней.
"ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ"
Гаврило и Иван.
Иван. Пушка! Барин приехал, барин приехал, Сергей Сергеич.
Гаврило. Я говорил, что он. Уж я знаю: видно сокола по полету.
Иван. Коляска пустая в гору едет, значит господа пешком идут. Да вот
они! (Убегает в кофейную.)
Гаврило. Милости просим. Чем только их попотчевать-то, не сообразишь.
Входят Паратов (черный однобортный сюртук в обтяжку, лысокие лаковые сапоги,
белая фуражка, через плечо дорожная сумка), Робин з, он (в плаще, правая
пола закинута на левое плечо, мягкая высокая шляпа надета набок). Кнуров,
Вожеватов; Иван выбегает из кофейной с веничком и бросается обметать
Паратова.
"ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ"
Паратов, Робинзон, Кнуров, Вожеватов, Гаврило и Иван.
Паратов (Ивану). Да что ты! Я с воды, на Волге-то не пыльно.
Иван. Все-таки, сударь, нельзя же... порядок требует. Целый год-то вас
не видали, да чтобы... с приездом, сударь.
Паратов. Ну, хорошо, спасибо! На! (Дает ему рублевую бумажку.)
Иван. Покорнейше благодарим-с. (Отходит.)
Паратов.'Так вы меня, Василий Данилыч, с "Самолетом" ждали?
Вожеватов. Да ведь я не знал, что вы на своей "Ласточке" прилетите; я
думал, что она с баржами идет.
Паратов. Нет, я баржи продал. Я думал нынче рано утром приехать, мне
хотелось обогнать "Самолет"; да трус машинист. Кричу кочегарам: "Шуруй!", а
он
держать какую-то монету, равнодушно, с улыбкой, стреляет на таком же
расстоянии и выбивает ее.
Карандышев. И вы послушали его?
Лариса. Да разве можно его не послушать?
Карандышев. Разве уж вы были так уверены в нем?
Лариса. Что вы! Да разве можно быть в нем неуверенной?
Карандышев. Сердца нет, оттого он так и смел.
Лариса. Нет, и сердце есть. Я сама видела, как он помогал бедным, как
отдавал все деньги, которые были с ним.
Карандышев. Ну, положим, Паратов имеет какие-нибудь достоинства, по
крайней мере, в глазах ваших; а что такое этот купчик Вожеватов, этот ваш
Вася?
Лариса. Вы не ревновать ли? Нет, уж вы эти глупости оставьте! Это
пошло, я не переношу этого, я вам заранее говорю. Не бойтесь, я не люблю и
не полюблю никого.
Карандышев. А если б явился Паратов?
Лариса. Разумеется, если б явился Сергей Сергеич и был свободен, так
довольно одного его взгляда... Успокойтесь, он не явился, а теперь хоть и
явится, так уж поздно... Вероятно, мы никогда и не увидимся более.
На Волге пушечный выстрел.
Что это?
Карандышев. Какой-нибудь купец-самодур слезает с своей баржи, так в
честь его салютуют.
Лариса. Ах, как я испугалась!
Карандышев. Чего, помилуйте?
Лариса. У меня нервы расстроены. Я сейчас с этой скамейки вниз
смотрела, и у меня закружилась голова. Тут можно очень ушибиться?
Карандышев. Ушибиться! Тут верная смерть: внизу мощено камнем. Да,
впрочем, тут так высоко, что умрешь прежде, чем долетишь до земли.
Лариса. Пойдемте домой, пора!
Карандышев. Да и мне нужно, у меня ведь обед.
Лариса (подойдя к решетке). Подождите немного. (Смотрит вниз.) Ай, ай!
держите меня!
Карандышев (берет Ларису за руку). Пойдемте, что за ребячество!
(Уходят.)
Гаврило и Иван выходят из кофейней.
"ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ"
Гаврило и Иван.
Иван. Пушка! Барин приехал, барин приехал, Сергей Сергеич.
Гаврило. Я говорил, что он. Уж я знаю: видно сокола по полету.
Иван. Коляска пустая в гору едет, значит господа пешком идут. Да вот
они! (Убегает в кофейную.)
Гаврило. Милости просим. Чем только их попотчевать-то, не сообразишь.
Входят Паратов (черный однобортный сюртук в обтяжку, лысокие лаковые сапоги,
белая фуражка, через плечо дорожная сумка), Робин з, он (в плаще, правая
пола закинута на левое плечо, мягкая высокая шляпа надета набок). Кнуров,
Вожеватов; Иван выбегает из кофейной с веничком и бросается обметать
Паратова.
"ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ"
Паратов, Робинзон, Кнуров, Вожеватов, Гаврило и Иван.
Паратов (Ивану). Да что ты! Я с воды, на Волге-то не пыльно.
Иван. Все-таки, сударь, нельзя же... порядок требует. Целый год-то вас
не видали, да чтобы... с приездом, сударь.
Паратов. Ну, хорошо, спасибо! На! (Дает ему рублевую бумажку.)
Иван. Покорнейше благодарим-с. (Отходит.)
Паратов.'Так вы меня, Василий Данилыч, с "Самолетом" ждали?
Вожеватов. Да ведь я не знал, что вы на своей "Ласточке" прилетите; я
думал, что она с баржами идет.
Паратов. Нет, я баржи продал. Я думал нынче рано утром приехать, мне
хотелось обогнать "Самолет"; да трус машинист. Кричу кочегарам: "Шуруй!", а
он