у них дрова отнимает. Вылез из своей мурьи: "Если вы, - говорит,- хоть
полено еще подкинете, я за борт выброшусь". Боялся, что котел не выдержит,
цифры мне какие-то на бумажке выводил, давление рассчитывал. Иностранец,
голландец он, душа коротка; у них арифметика вместо души-то. А я, господа, и
позабыл познакомить вас с моим другом. Мокий Парменыч, Василий Данилыч!
Рекомендую: Робинзон.
Робинзон важно раскланивается и подает руку Кнурову и Вожеватову.
Вожеватов. А как их по имени и отчеству? Паратов. Так, просто,
Робинзон, без имени и отчества.
Робинзон (Паратову). Серж!
Паратов. Что тебе?
Робинзон. Полдень, мой друг, я стражду.
Паратов. А вот погоди, в гостиницу приедем.
Робинзон (показывая на кофейную). Voila {Вот!}!
Паратов. Ну, ступай, чорт с тобой!
Робинзон идет в кофейную.
Гаврило, ты этому барину больше одной рюмки не давай; он характера
непокойного.
Робинзон (пожмиая плечами). Серж! (Уходит в кофейную. Гаврило за ним.)
Паратов. Это, господа, провинциальный актер. Счастливцев Аркадий.
Вожеватов. Почему же он Робинзон?
Паратов. А вот почему: ехал он на каком-то пароходе, уж не знаю, с
другом своим, с купеческим сыном Непутевым; разумеется, оба пьяные до
последней возможности. Творили они, что только им в голову придет, публика
все терпела. Наконец, в довершение безобразия, придумали драматическое
представление: разделись, разрезали подушку, вывалялись в пуху и начали
изображать диких; тут уж капитан, по требованию пассажиров, и высадил их на
пустой остров. Бежим мы мимо этого острова, гляжу, кто-то взывает, поднявши
руки кверху. Я сейчас "стоп", сажусь сам в шлюпку и обретаю артиста
Счастливцева. Взял его на пароход, одел с ног до головы в свое платье, благо
у меня много лишнего. Господа, я имею слабость к артистам... Вот почему он
Робинзон.
Вожеватов. А Непутевый на острове остался?
Паратов. Да на что он мне; пусть проветрится. Сами посудите, господа,
ведь в дороге скука смертная, всякому товарищу рад.
Кнуров. Еще бы, конечно.
Вожеватов. Это такое счастье, такое счастье! Вот находка-то золотая!
Кнуров. Одно только неприятно, пьянством одолеет.
Паратов. Нет, со мной, господа, нельзя: я строг на этот счет. Денег у
него нет, без моего разрешения давать не велено, а у меня как попросит, так
я ему в руки французские разговоры - на счастье нашлись у меня; изволь
прежде страницу выучить, без того не дам. Ну, и учит, сидит. Как старается!
Вожеватов. Эко вам счастье, Сергей Сергеич! Кажется, ничего б не
пожалел за такого человека, а нет как нет. Он хороший актер?
Паратов. Ну, нет, какой хороший! Он все амплуа прошел и в суфлерах был;
а теперь в оперетках играет. Ничего, так себе, смешит.
Вожеватов. Значит, веселый?
Паратов. Потешный господин.
Вожеватов. И пошутить с ним можно?
Паратов. Ничего, он не обидчив. Вот отводите свою душу, могу его вам
дня на два, на три предоставить.
Вожеватов. Очень благодарен. Коли придет по нраву, так не останется в
накладе.
Кнуров. Как это вам, Сергей Сергеич, не жаль "Ласточку" продавать?
Паратов. Что такое "жаль", этого я не знаю. У меня, Мокий Парменыч,
ничего заветного нет; найду выгоду, так все продам, что угодно. А теперь,
господа, у меня другие дела и другие расчеты; Я женюсь на
полено еще подкинете, я за борт выброшусь". Боялся, что котел не выдержит,
цифры мне какие-то на бумажке выводил, давление рассчитывал. Иностранец,
голландец он, душа коротка; у них арифметика вместо души-то. А я, господа, и
позабыл познакомить вас с моим другом. Мокий Парменыч, Василий Данилыч!
Рекомендую: Робинзон.
Робинзон важно раскланивается и подает руку Кнурову и Вожеватову.
Вожеватов. А как их по имени и отчеству? Паратов. Так, просто,
Робинзон, без имени и отчества.
Робинзон (Паратову). Серж!
Паратов. Что тебе?
Робинзон. Полдень, мой друг, я стражду.
Паратов. А вот погоди, в гостиницу приедем.
Робинзон (показывая на кофейную). Voila {Вот!}!
Паратов. Ну, ступай, чорт с тобой!
Робинзон идет в кофейную.
Гаврило, ты этому барину больше одной рюмки не давай; он характера
непокойного.
Робинзон (пожмиая плечами). Серж! (Уходит в кофейную. Гаврило за ним.)
Паратов. Это, господа, провинциальный актер. Счастливцев Аркадий.
Вожеватов. Почему же он Робинзон?
Паратов. А вот почему: ехал он на каком-то пароходе, уж не знаю, с
другом своим, с купеческим сыном Непутевым; разумеется, оба пьяные до
последней возможности. Творили они, что только им в голову придет, публика
все терпела. Наконец, в довершение безобразия, придумали драматическое
представление: разделись, разрезали подушку, вывалялись в пуху и начали
изображать диких; тут уж капитан, по требованию пассажиров, и высадил их на
пустой остров. Бежим мы мимо этого острова, гляжу, кто-то взывает, поднявши
руки кверху. Я сейчас "стоп", сажусь сам в шлюпку и обретаю артиста
Счастливцева. Взял его на пароход, одел с ног до головы в свое платье, благо
у меня много лишнего. Господа, я имею слабость к артистам... Вот почему он
Робинзон.
Вожеватов. А Непутевый на острове остался?
Паратов. Да на что он мне; пусть проветрится. Сами посудите, господа,
ведь в дороге скука смертная, всякому товарищу рад.
Кнуров. Еще бы, конечно.
Вожеватов. Это такое счастье, такое счастье! Вот находка-то золотая!
Кнуров. Одно только неприятно, пьянством одолеет.
Паратов. Нет, со мной, господа, нельзя: я строг на этот счет. Денег у
него нет, без моего разрешения давать не велено, а у меня как попросит, так
я ему в руки французские разговоры - на счастье нашлись у меня; изволь
прежде страницу выучить, без того не дам. Ну, и учит, сидит. Как старается!
Вожеватов. Эко вам счастье, Сергей Сергеич! Кажется, ничего б не
пожалел за такого человека, а нет как нет. Он хороший актер?
Паратов. Ну, нет, какой хороший! Он все амплуа прошел и в суфлерах был;
а теперь в оперетках играет. Ничего, так себе, смешит.
Вожеватов. Значит, веселый?
Паратов. Потешный господин.
Вожеватов. И пошутить с ним можно?
Паратов. Ничего, он не обидчив. Вот отводите свою душу, могу его вам
дня на два, на три предоставить.
Вожеватов. Очень благодарен. Коли придет по нраву, так не останется в
накладе.
Кнуров. Как это вам, Сергей Сергеич, не жаль "Ласточку" продавать?
Паратов. Что такое "жаль", этого я не знаю. У меня, Мокий Парменыч,
ничего заветного нет; найду выгоду, так все продам, что угодно. А теперь,
господа, у меня другие дела и другие расчеты; Я женюсь на