- это в правду говорите.
Вожеватов. А сами почти никогда не бываете.
Кнуров. Да неловко; много у них всякого сброду бывает; потом
встречаются, кланяются, разговаривать лезут! Вот, например, Карандышев - ну
что за знакомство для меня!
Вожеватов. Да, у них в доме на базар похоже.
Кнуров. Ну, что хорошего! Тот лезет к Ларисе Дмитриевне с
комплиментами, другой с нежностями, так и жужжат, не дают с ней слово
сказать. Приятно с ней одной почаще видеться, без помехи.
Вожеватов. Жениться надо.
Кнуров. Жениться! Не всякому можно, да не всякий и захочет; вот я,
например, женатый.
Вожеватов. Так уж нечего делать. Хорош виноград, да зелен, Мокий
Парменыч.
Кнуров. Вы думаете?
Вожеватов. Видимое дело. Не таких правил люди: мало ль случаев-то было,
да вот не польстились, хоть за Карандышева, да замуж.
Кнуров. А хорошо бы с такой барышней в Париж прокатиться на выставку.
Вожеватов. Да, не скучно будет, прогулка приятная. Какие у вас
планы-то, Мокий Парменыч!
Кнуров. Да и у вас этих планов-то не было ли тоже?
Вожеватов. Где мне! Я простоват на такие дела. Смелости у меня с
женщинами нет: воспитание, знаете, такое, уж очень нравственное,
патриархальное получил.
Кнуров. Ну да, толкуйте! У вас шансов больше моего: молодость - великое
дело. Да и денег не пожалеете; дешево пароход покупаете, так из барышей-то
можно. А ведь, чай, не дешевле "Ласточки" обошлось бы?
Вожеватов. Всякому товару цена есть, Мокий Парменыч. Я хоть молод, а не
зарвусь, лишнего не передам.
Кнуров. Не ручайтесь! Долго ли с вашими летами влюбиться; а уж тогда
какие расчеты!
Вожеватов. Нет, как-то я, Мокий Парменыч, в себе этого совсем не
замечаю.
Кнуров. Чего?
Вожеватов. А вот, что любовью-то называют.
Кнуров. Похвально, хорошим купцом будете. А все-таки вы с ней гораздо
ближе, чем другие.
Вожеватов. Да в чем моя близость? Лишний стаканчик шампанского
потихоньку от матери иногда налью, песенку выучу, романы вожу, которых
девушкам читать не дают.
Кнуров. Развращаете, значит, понемножку.
Вожеватов. Да мне что! Я ведь насильно не навязываю. Что ж мне об ее
нравственности заботиться: я ей не опекун.
Кнуров. Я все удивляюсь, неужели у Ларисы Дмитриевны, кроме
Карандышева, совсем женихов не было?
Вожеватов. Были, да ведь она простовата.
Кнуров. Как простовата? То есть глупа?
Вожеватов. Не глупа, а хитрости нет, не в матушку. У той все хитрость
да лесть, а эта вдруг, ни с того ни с сего, и скажет, что не надо.
Кнуров. То есть правду?
Вожеватов. Да, правду; а бесприданницам так нельзя. К кому расположена,
нисколько этого не скрывает. Вот Сергей Сергеич Паратов в прошлом году,
появился, наглядеться на него не могла; а он месяца два поездил, женихов
всех отбил, да и след его простыл, исчез, неизвестно куда.
Кнуров. Что ж с ним сделалось?
Вожеватов. Кто его знает; ведь он мудреный какой-то. А уж как она его
любила, чуть не умерла с горя. Какая чувствительная! (Смеется.) Бросилась за
ним догонять, уж мать со второй станции воротила.
Кнуров. А после Паратова были женихи?
Вожеватов. Набегали двое: старик какой-то с подагрой да разбогатевший
управляющий какого-то князя, вечно пьяный. Уж Ларисе не до них, а
любезничать надо было, маменька пр
Вожеватов. А сами почти никогда не бываете.
Кнуров. Да неловко; много у них всякого сброду бывает; потом
встречаются, кланяются, разговаривать лезут! Вот, например, Карандышев - ну
что за знакомство для меня!
Вожеватов. Да, у них в доме на базар похоже.
Кнуров. Ну, что хорошего! Тот лезет к Ларисе Дмитриевне с
комплиментами, другой с нежностями, так и жужжат, не дают с ней слово
сказать. Приятно с ней одной почаще видеться, без помехи.
Вожеватов. Жениться надо.
Кнуров. Жениться! Не всякому можно, да не всякий и захочет; вот я,
например, женатый.
Вожеватов. Так уж нечего делать. Хорош виноград, да зелен, Мокий
Парменыч.
Кнуров. Вы думаете?
Вожеватов. Видимое дело. Не таких правил люди: мало ль случаев-то было,
да вот не польстились, хоть за Карандышева, да замуж.
Кнуров. А хорошо бы с такой барышней в Париж прокатиться на выставку.
Вожеватов. Да, не скучно будет, прогулка приятная. Какие у вас
планы-то, Мокий Парменыч!
Кнуров. Да и у вас этих планов-то не было ли тоже?
Вожеватов. Где мне! Я простоват на такие дела. Смелости у меня с
женщинами нет: воспитание, знаете, такое, уж очень нравственное,
патриархальное получил.
Кнуров. Ну да, толкуйте! У вас шансов больше моего: молодость - великое
дело. Да и денег не пожалеете; дешево пароход покупаете, так из барышей-то
можно. А ведь, чай, не дешевле "Ласточки" обошлось бы?
Вожеватов. Всякому товару цена есть, Мокий Парменыч. Я хоть молод, а не
зарвусь, лишнего не передам.
Кнуров. Не ручайтесь! Долго ли с вашими летами влюбиться; а уж тогда
какие расчеты!
Вожеватов. Нет, как-то я, Мокий Парменыч, в себе этого совсем не
замечаю.
Кнуров. Чего?
Вожеватов. А вот, что любовью-то называют.
Кнуров. Похвально, хорошим купцом будете. А все-таки вы с ней гораздо
ближе, чем другие.
Вожеватов. Да в чем моя близость? Лишний стаканчик шампанского
потихоньку от матери иногда налью, песенку выучу, романы вожу, которых
девушкам читать не дают.
Кнуров. Развращаете, значит, понемножку.
Вожеватов. Да мне что! Я ведь насильно не навязываю. Что ж мне об ее
нравственности заботиться: я ей не опекун.
Кнуров. Я все удивляюсь, неужели у Ларисы Дмитриевны, кроме
Карандышева, совсем женихов не было?
Вожеватов. Были, да ведь она простовата.
Кнуров. Как простовата? То есть глупа?
Вожеватов. Не глупа, а хитрости нет, не в матушку. У той все хитрость
да лесть, а эта вдруг, ни с того ни с сего, и скажет, что не надо.
Кнуров. То есть правду?
Вожеватов. Да, правду; а бесприданницам так нельзя. К кому расположена,
нисколько этого не скрывает. Вот Сергей Сергеич Паратов в прошлом году,
появился, наглядеться на него не могла; а он месяца два поездил, женихов
всех отбил, да и след его простыл, исчез, неизвестно куда.
Кнуров. Что ж с ним сделалось?
Вожеватов. Кто его знает; ведь он мудреный какой-то. А уж как она его
любила, чуть не умерла с горя. Какая чувствительная! (Смеется.) Бросилась за
ним догонять, уж мать со второй станции воротила.
Кнуров. А после Паратова были женихи?
Вожеватов. Набегали двое: старик какой-то с подагрой да разбогатевший
управляющий какого-то князя, вечно пьяный. Уж Ларисе не до них, а
любезничать надо было, маменька пр