твам, я их еще не вижу. Я еще только хочу полюбить вас; меня манит
скромная семейная жизнь, она мне кажется каким-то раем. Вы видите, я стою на
распутье; поддержите меня, мне нужно ободрение, сочувствие; отнеситесь ко
мне нежно, с лаской! Ловите эти минуты, не пропустите их!
Карандышев. Лариса Дмитриевна, я совсем не хотел вас обидеть, это я
сказал так...
Лариса. Что значит "так"? То есть не подумавши? Вы не понимаете, что в
ваших словах обида, так, что ли?
Карандышев. Конечно, я без умыслу.
Лариса. Так это еще хуже. Надо думать, о чем говоришь. Болтайте с
другими, если вам нравится, а со мной говорите осторожнее! Разве вы не
видите, что положение мое очень серьезно! Каждое слово, которое я сама
говорю и которое я слышу, я чувствую. Я сделалась очень чутка и
впечатлительна.
Карандышев. В таком случае я прошу извинить меня.
Лариса. Да бог с вами, только вперед будьте осторожнее! (Задумчиво.)
Цыганский табор... Да, это, пожалуй, правда... но в этом таборе были и
хорошие, и благородные люди.
Карандышев. Кто же эти благородные люди? Уж не Сергей ли Сергеич
Паратов?
Лариса. Нет, я прошу вас, вы не говорите о нем!
Карандышев. Да почему же-с?
Лариса. Вы его не знаете, да хоть бы и знали, так... извините, не вам о
нем судить.
Карандышев. Об людях судят по поступкам. Разве он хорошо поступил с
вами?
Лариса. Это уж мое дело. Если я боюсь и не смею осуждать его, так не
позволю и вам.
Карандышев. Лариса Дмитриевна, скажите мне, только, прошу вас, говорите
откровенно!
Лариса. Что вам угодно?
Карандышев. Ну чем я хуже Паратова?
Лариса. Ах, нет, оставьте!
Карандышев. Позвольте, отчего же?
Лариса. Не надо! не надо! Что за сравнения!
Карандышев. А мне бы интересно было слышать от вас.
Лариса. Не спрашивайте, не нужно!
Карандышев. Да почему же?
Лариса. Потому что сравнение не будет в вашу пользу. Сами по себе вы
что-нибудь значите, вы хороший, честный человек; но от сравнения с Сергеем
Сергеичем вы теряете все.
Карандышев. Ведь это только слова: нужны доказательства. Вы разберите
нас хорошенько!
Лариса. С кем вы равняетесь! Возможно ли такое ослепление! Сергей
Сергеич... это идеал мужчины. Вы понимаете, что такое идеал? Быть может, я
ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей; но это мнение изменить во мне нельзя,
оно умрет со мной.
Карандышев. Не понимаю-с, не понимаю, что в нем особенного; ничего,
ничего не вижу. Смелость какая-то, дерзость... Да это всякий может, если
захочет.
Лариса. Да вы знаете, какая это смелость?
Карандышев. Да какая ж такая, что тут необыкновенного? Стоит только
напустить на себя.
Лариса. А вот какая, я вам расскажу один случай. Проезжал здесь один
кавказский офицер, знакомый Сергея Сергеича, отличный стрелок; были они у
нас. Сергей Сергеич и говорит: "Я слышал, вы хорошо стреляете". - "Да,
недурно", - говорит офицер. Сергей Сергеич дает ему пистолет, ставит себе
стакан на голову и отходит в другую комнату, шагов на двенадцать.
"Стреляйте", - говорит.
Карандышев. И он стрелял?
Лариса. Стрелял и, разумеется, сшиб стакан, но только побледнел
немного. Сергей Сергеич говорит: "Вы прекрасно стреляете, но вы побледнели,
стреляя в мужчину и человека вам не близкого. Смотрите, я буду стрелять в
девушку, ко
скромная семейная жизнь, она мне кажется каким-то раем. Вы видите, я стою на
распутье; поддержите меня, мне нужно ободрение, сочувствие; отнеситесь ко
мне нежно, с лаской! Ловите эти минуты, не пропустите их!
Карандышев. Лариса Дмитриевна, я совсем не хотел вас обидеть, это я
сказал так...
Лариса. Что значит "так"? То есть не подумавши? Вы не понимаете, что в
ваших словах обида, так, что ли?
Карандышев. Конечно, я без умыслу.
Лариса. Так это еще хуже. Надо думать, о чем говоришь. Болтайте с
другими, если вам нравится, а со мной говорите осторожнее! Разве вы не
видите, что положение мое очень серьезно! Каждое слово, которое я сама
говорю и которое я слышу, я чувствую. Я сделалась очень чутка и
впечатлительна.
Карандышев. В таком случае я прошу извинить меня.
Лариса. Да бог с вами, только вперед будьте осторожнее! (Задумчиво.)
Цыганский табор... Да, это, пожалуй, правда... но в этом таборе были и
хорошие, и благородные люди.
Карандышев. Кто же эти благородные люди? Уж не Сергей ли Сергеич
Паратов?
Лариса. Нет, я прошу вас, вы не говорите о нем!
Карандышев. Да почему же-с?
Лариса. Вы его не знаете, да хоть бы и знали, так... извините, не вам о
нем судить.
Карандышев. Об людях судят по поступкам. Разве он хорошо поступил с
вами?
Лариса. Это уж мое дело. Если я боюсь и не смею осуждать его, так не
позволю и вам.
Карандышев. Лариса Дмитриевна, скажите мне, только, прошу вас, говорите
откровенно!
Лариса. Что вам угодно?
Карандышев. Ну чем я хуже Паратова?
Лариса. Ах, нет, оставьте!
Карандышев. Позвольте, отчего же?
Лариса. Не надо! не надо! Что за сравнения!
Карандышев. А мне бы интересно было слышать от вас.
Лариса. Не спрашивайте, не нужно!
Карандышев. Да почему же?
Лариса. Потому что сравнение не будет в вашу пользу. Сами по себе вы
что-нибудь значите, вы хороший, честный человек; но от сравнения с Сергеем
Сергеичем вы теряете все.
Карандышев. Ведь это только слова: нужны доказательства. Вы разберите
нас хорошенько!
Лариса. С кем вы равняетесь! Возможно ли такое ослепление! Сергей
Сергеич... это идеал мужчины. Вы понимаете, что такое идеал? Быть может, я
ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей; но это мнение изменить во мне нельзя,
оно умрет со мной.
Карандышев. Не понимаю-с, не понимаю, что в нем особенного; ничего,
ничего не вижу. Смелость какая-то, дерзость... Да это всякий может, если
захочет.
Лариса. Да вы знаете, какая это смелость?
Карандышев. Да какая ж такая, что тут необыкновенного? Стоит только
напустить на себя.
Лариса. А вот какая, я вам расскажу один случай. Проезжал здесь один
кавказский офицер, знакомый Сергея Сергеича, отличный стрелок; были они у
нас. Сергей Сергеич и говорит: "Я слышал, вы хорошо стреляете". - "Да,
недурно", - говорит офицер. Сергей Сергеич дает ему пистолет, ставит себе
стакан на голову и отходит в другую комнату, шагов на двенадцать.
"Стреляйте", - говорит.
Карандышев. И он стрелял?
Лариса. Стрелял и, разумеется, сшиб стакан, но только побледнел
немного. Сергей Сергеич говорит: "Вы прекрасно стреляете, но вы побледнели,
стреляя в мужчину и человека вам не близкого. Смотрите, я буду стрелять в
девушку, ко